Капитан Пайел истово ненавидел психотехников. «Персефона» была рассадником другой ветви «мозголомов», тех, кого на Экзотике называют истниками, а в Империи для них и слова-то пока не придумали.

Конфликт между истниками и имперской военной медициной начался сто лет назад, после хаттской войны. Медики посчитали отклонением выплески ментальной силы, пытались лечить таких, как Дерен и сам капитан.

Теперь, с размежеванием Юга и Севера, южное военное командование подмяло под себя медицину мозга. Польза-то от неё была, но не все готовы были её принять, припоминая старые грехи.

Дерен возил Рэма на консультацию втихую, с молчаливого игнорирования, но не с согласия капитана. Не было пока мира между научной ветвью мозголомов и теми пилотами, кого щедро наделила новыми качествами природа.

Команда часто весело спорила, кто хуже: истники с их неконтролируемыми выплесками психической силы или психотехники, копающиеся в мозгах человека, распяливая хомо, как лягушку на лабораторном столе.

Рэм поначалу побаивался психотехников, они лезли в душу похуже особистов из контрразведки. Но Дерен сказал, что бояться парню нечего, определённый иммунитет к психическому давлению у него уже сформировался, благодаря постоянному общению с теми, кто практиковал ментальное и волевое насилие.

На «Персефоне» Рэм контактировал не только с капитаном и Дереном. «Грешны» были многие пилоты основного состава.

А ещё парень пару раз встречался с самим командующим объединённым Югом, лендсгенералом Колином Макловски.

Лендсгенерал был дружен с капитаном, нередко бывал на крейсере, и мальчишка чем-то привлёк его внимание. А Дьюп — так называл командующего капитан Пайел — был одним из самых сильных истников освоенной части галактики. Один его вид и взгляд абсолютно чёрных глаз мог перетряхнуть внутренности человека до рвоты.

Но командующий говорил с Рэмом, и парень как-то справился. И во второй раз даже соображал, что отвечать.

Дерен ещё пару лет назад объявил Рэму, что по психическим показателям тот способен принимать самостоятельные решения, не подчиняясь стороннему давлению. Правда, добавил, что были бы ещё мозги в голове для этих решений…

«Напрямую промять тебя под чужую волю не выйдет, — сказал тогда старший. — Возможен только обман и шантаж. Помни об этом».

«Но у меня никого нет, — привычно дёрнул плечом Рэм. — Меня некем шантажировать».

Это было правдой. Родные Рэма погибли, любимая девушка жила при эйнитском храме Тёмной Матери, попробуй туда сунься, а Дерен…

Дерен сам кого хочешь прибьёт. Рэм давно приметил, что его старший боится не бога, не капитана, а исключительно сам себя. Своих срывов, силы, что блуждала у него внутри. Весь остальной страх он держал за забавное развлечение.