Самомотивация — это важнейшая вещь на пути закалки тела. И не только её. «Душнилы» и «стихоплёты» тоже достигают своего через боль, но у них боль не физическая, а душевная — новые меридианы всегда создаются через боль. Опять же, можно делать это медленно, но тогда тебе потребуются десятки лет, чтобы достичь того, чего иным способом можно добиться за годы.

Всё просто — за всё нужно платить.

Через кожу проступила кровь. Это значит, что я слегка проебался и перед последним подходом нужно было отдохнуть минут на пять больше.

— Хуйня, — мотнул я головой. — Пройдёт.

— Кто эта женщина? — спросила Лу, сидящая у фонтана с книгой. — Она была твоей женой?

— Ты о чём? — не понял я её.

— Хуйня, — ответила бывшая селянка. — Она значила для тебя очень много?

— Я вообще не вкуриваю, — признался я. — Что ты хочешь мне сказать?

— Хуйня, — повторила Лу.

— И? — спросил я.

— Ну, Хуйня — это ведь имя твоей женщины? — нахмурилась Лу.

— Нет, погоди… — задумался я, а затем рассмеялся. — А-ха-ха! Блядь! Ха-ха-ха!

— Чего смешного? — ещё сильнее нахмурилась Лу.

— Слушай сюда, — усмехнулся я, пытаясь отдышаться от смеха. — «Хуйня», на моём родном языке, это не имя. Это такое универсальное слово.

— Универсальное? — нахмурилась Лу.

— Да, — кивнул я. — Это как… короче, если что-то пошло не так, как хотелось, или какая-то мелкая проблема, или вообще какая-то тупость случилась — вот это и есть хуйня.

— Мелкая проблема? — уточнила она.

— Ну, типа… — задумался я над примером. — А, вот! Каша подгорела — хуйня. Камень в ботинке — хуйня. Сломал палец — неприятно, но если ещё жив — значит тоже хуйня.

— А если кто-то умер? — спросила Лу серьёзно.

— Тут уже не хуйня, — покачал я головой. — Тут уже всё серьёзно. Хуйня — это когда ещё можно улыбнуться или починить. А то, что это похоже на имя — это просто совпадение.

— А я думала, что ты это так часто вспоминаешь свою возлюбленную… — расстроилась Лу. — Это было бы так романтично — вечная преданность давно ушедшей женщине… А это оказалась хуйня.

— Вот так бывает, — улыбнулся я. — Возлюбленная у меня другая — её зовут Евгенией.

Не то, чтобы прямо возлюбленная — бывшая жена…

— Ефугайни? — попыталась воспроизвести сложное для неё слово Лу. — Звучит странно и сложно.

Получилось «лист», «начало», «покрывать» и «монахиня».

— Ага, — не стал я спорить с этим. — Но я звал её Женей.

— Чжэньни, — попробовала повторить Лу.

— Нихуя себе, как удачно получилось! — удивился я.

Чжэньни — это переводится с байхуа как «драгоценная девочка» или «редкая дева». Повезло мне, что родители не назвали меня Евгением.