Люди начали отчаянно тарабанить в дверь и стены и вопить от ужаса.

— Эй, пидоры! — окликнул я солдат.

Моё сердце начало наполняться гневом. Я фашистов очень не люблю, а эти ребята — это настоящие фашисты.

Солдаты и возглавляющий их офицер, до этого спокойно наблюдавшие за тем, как заживо сгорают люди, обернулись ко мне.

— Вы что, думаете, что это может сойти вам с рук⁈ — спрашиваю я с нарастающим гневом.

Глаза начала закрывать кровавая пелена, а тело начало мобилизоваться для очень гневных поступков.

— Это юся!!! — выкрикнул командир. — Стреляйте в него! Стреляйте!

Беру разгон и врезаюсь в нестройную толпу солдат, нанизывая на меч сразу двоих бедолаг.

Взрываюсь молниеносной серией ударов во все стороны, на моё лицо падают брызги крови. Я чуть не утерял остатки контроля над собой и лишь волевое сверхусилие позволило мне остаться в сознании.

— Стреля… — начал командир.

Прерываю его отрубанием башки — попизди мне тут, мудак…

Со всей деревни стягиваются солдаты, они стреляют в меня, но я слишком быстр для них.

Лезвие княжьего меча обагрено густой кровью, он поёт песнь погибели, а я чувствую, как нарастает моя мощь.

Это опасная игра, ведь можно утратить контроль, но я крепко держу себя в руках и не позволяю сознанию скатиться во мрак.

Гнев — это аргумент.

Я и сам не заметил, как остался на деревенской площади один.

Трясу головой, чтобы сбросить гневный морок, а затем окончательно очухиваюсь и сразу же бегу к пылающему дому.

Пинком сбиваю засов и раскрываю дверь. Увы, но я опоздал.

Крестьяне лежат вповалку, многие из них, наверняка, уже не дышат, но я начинаю вытаскивать по два человека за раз.

А затем, на третьей паре, крыша здания рушится внутрь.

— А-а-а, твою мать!!! — проревел я и ощутил, как гнев вновь нагнетается. — Нет!

Останавливаю себя и возвращаюсь к тем, кого успел вытащить.

Как учили на уроках ОБЖ, начинаю делать непрямой массаж сердца какой-то девчонке лет двенадцати-четырнадцати.

Тридцать компрессий грудной клетки, два вдоха рот в рот. Повторить.

Девчонка задышала только на третьей итерации.

Перехожу к следующему селянину, провожу непрямой массаж сердца, вдыхаю в него воздух два раза. Повторить.

Но он уже мёртв, так как дышать не начал — я реанимирую труп.

Перехожу к следующему, и к следующему, и к следующему. Но все уже мертвы. Блядство. Форменное блядство.

Оборачиваюсь к девочке, лежащей на земле и смотрящей в небо. Среди мертвецов лежит дедок в приличной одежде, скорее всего, староста. Он задохнулся и вернуть его с того света мне не удалось.

Девочка поворачивает голову и смотрит на меня потерянным взглядом.