К тому же я обнаружил, что одинок. Неприятное было открытие. Пока мы с коллегами почти ежедневно вместе обедали и ходили по пятницам в бар, я своего одиночества как-то не замечал. А оказалось, мои друзья давным-давно разъехались по всему свету, и женщин у меня к тому времени уже года четыре не было, я почти забыл, откуда они вообще берутся, с чего следует начинать. Но плохо было даже не это, а то, что мне уже не хотелось ни старых друзей, ни новых, ни женщин. Мне было заранее с ними неинтересно. И как-то нечего им сказать.
Месяца полтора я просто сидел дома и в соцсетях. Это мне не понравилось. А ещё больше мне не понравился депрессивный щекастый хмырь, который смотрел из зеркала вместо меня. Несколько пробных занятий в спортзале показали, что от интенсивных физических упражнений только обостряются злость и тоска. Поэтому я решил просто гулять в любую погоду, каждый день проходить как минимум пять километров, чтобы не разжиреть и особо не раскисать.
Поначалу требовалось изрядное волевое усилие, чтобы выгнать себя из дома, а потом, пройдя пару кварталов, не повернуть назад. Но я быстро втянулся. То есть не просто привык и смирился с новой рутиной – мне внезапно понравилось подолгу гулять. Раньше, когда другие хвалили наш город, я пожимал плечами: ну может быть, дело вкуса, лично я бы лучше жил в Барселоне, если бы мог выбирать. А оказалось, город правда красивый. И очень зелёный. В центре полным-полно скверов, частный сектор натурально утопает в садах, а в уродливых, когда проезжаешь через них на автобусе, спальных районах почти каждый двор как маленький парк. Так что мои ежедневные пять километров быстро превратились в семь, восемь, десять, а потом я просто перестал их считать.
С этих прогулок я возвращался домой не то чтобы бодрым и радостным, но усталость была приятной, и ужинал я почти с таким же аппетитом, как кот. А потом мы с ним устраивались на диване и смотрели какое-нибудь кино. Вот примерно тогда я наткнулся на Ютубе на полное собрание всех сезонов сериала про Пуаро. Остальные фильмы и книги меня тогда совершенно не трогали, а Пуаро почему-то отлично зашёл. С ним я обрёл что-то вроде душевного равновесия, разрешил себе жить, как живётся, пока сериал не закончится. А там что-нибудь да случится. Или ишак с падишахом сдохнут, или грянет такой Рагнарёк, что отпадут все вопросы, кроме соли, спичек и кошачьих консервов; впрочем, последними я на всякий случай запасся впрок.
Фильмы про Пуаро интересно на меня повлияли. Нет, вокруг не началась эпидемия преступлений и я не научился за пятьдесят минут экранного времени находить ответ на любую загадку. Но я стал гораздо наблюдательнее. Прежде не обращал внимания, что вокруг происходит, а теперь почти невольно всё подмечал. Ладно, допустим, не всё. Но многое. На улицах и во дворах. Бродить по чужим дворам мне тогда очень нравилось. Иногда они становились натурально машиной времени, всё как раньше: клумбы и яблони, бельё на верёвках, дети играют в салки и крутятся на турниках. Это мне особенно нравилось – что дети до сих пор гуляют без взрослых, как в старые времена. Думал, так уже не бывает, а оказалось, бывает. Жизнь торжествует над так называемой безопасностью хотя бы в отдельно взятых дворах.