Понедельник, первый день моей смены, был холодный, но солнечный. И вечер выдался ясный, ярко светила луна. В баре было мало народу, как обычно по понедельникам. От безделья и ожидания – появится? Не появится? – я совсем извелась. Он пришёл в половине двенадцатого, спросил, есть ли в баре глинтвейн. Мы вообще-то до октября глинтвейн не готовим, но я сказала, что есть. Подогрела ему порцию красного, это несложно. Правда, пряностей мы не держим, но есть апельсины. И я добавила вместо сахара имбирный сироп. Получилось неожиданно вкусно, сама удивилась. Подумала: «Надо будет вспомнить об этом зимой».

Принесла наверх стеклянную кружку с глинтвейном, поставила на стол. Села рядом, не дожидаясь особого приглашения. Долго смотрела на зелёные фонари. Сказала: «У меня накопилось так много вопросов. Я их даже в телефон записала, чтобы не растеряться, когда вас увижу. Но сейчас рядом с вами мне опять всё равно». Он кивнул: «Понимаю. У меня бы тоже были вопросы. А что задать их не получается, так это потому что всякая настоящая тайна сама себя бережёт. И сама себя открывает – со временем. Когда сойдётесь поближе. Настолько близко, что вы сами станете частью тайны. Я понятно? Сам знаю, что нет».

На самом деле в тот момент мне было понятно. Но я заранее знала, что это понимание ненадолго. Скоро пройдёт. Сказала: «Вот зря вы глинтвейн не пьёте. Остывший – совершенно не то».

Он кивнул, попробовал, улыбнулся: «Вкусный!» И выпил сразу почти половину, то есть я старалась не зря. Вздохнул: «Я могу рассказать вам совсем немного. Только что город, на который мы смотрим, есть или будет. И там тоже есть этот бар. Правда, нет вашей любимой кофейни. Но есть другие, хорошие. Там вообще до ужаса хорошо».

Я улыбнулась: «То-то и оно, что до ужаса! А кофейня, если что, не любимая. Просто рядом с работой, удобно. А так-то могу обойтись без неё. Что город есть или будет – отлично. Там всегда зелёные фонари?» Он задумался, наконец сказал без особой уверенности: «Я сейчас точно не помню. Кажется, бывает по-разному. День на день не приходится. Но чаще всего – они».

Он допил глинтвейн залпом, впервые на моей памяти оставил пустой бокал, то есть кружку, но это неважно. Главное, что глинтвейн на коленке без пряностей у меня получился отличный. Ай да я! Друг поднялся, сказал: «Посидите ещё немного, посмотрите на улицу. Я помню, что вы на работе, но буквально пару минут».

А потом развернулся и ушёл, не прощаясь, даже рукой не взмахнул.

Я сидела, смотрела на зелёные фонари. Только теперь заметила, что дома здесь явно выше, чем на настоящей улице. И архитектура другая, немножко похожа на модернизм. Не как в Риге, а всё-таки проще сказать «как в Риге», потому что на всё остальное она не похожа совсем. Легко найти десять отличий, когда всё – отличия. Весь мир – одно сплошное отличие. То-то и оно, что весь мир!