Я надеялась на продолжение разговора, но меня позвали из-за соседнего столика, а потом помахали рукой от входа; короче, я до двух носилась туда-сюда как скаженная, а в два обнаружила, что он уже как-то незаметно ушёл.

Потом были пятница и суббота, сухие, тёплые вечера, на летней террасе собиралась немыслимая толпа; я успевала только заметить, что постоянный клиент на месте, каким-то чудом снова занял любимый стол. Но в воскресенье, когда народу в баре и так не бывает много, снова зарядил ледяной мелкий дождь. И мой – интересно, можно называть его «друг», не узнав даже имени? Человек считается «другом», если вы обменялись всего парой фраз, но вас связывает общий секрет? Не знаю, но про себя я его уже называла «другом», не задумываясь, правильно это или нет. В общем, мой удивительный друг заявился сравнительно рано, около десяти. И я почти сразу освободилась, смогла к нему подойти. Он спросил: «Посидите со мной? Покурим?» Я кивнула и села рядом, даже не протерев салфеткой мокрый от капель стул. Почему-то волновалась ужасно. Но не как волнуешься рядом с мужчиной, который тебе понравился, а боялась, что зелёные уличные фонари сменят цвет на обычный, или вовсе погаснут, если я как-то не так на них посмотрю. Он это понял и сказал: «Да вы не волнуйтесь, ничего не исчезнет и не испортится. От людей ничего не зависит, мы только смотрим и видим. Ну или нет. Вы – да, и это отлично». У меня гора с плеч!

Я подумала, он рад получить подтверждение, что ему не мерещится. Или хотя бы мерещится не ему одному. Но спрашивать вслух не стала, в глубине души и сама догадывалась, что неправильно его поняла. А он добавил: «Я скоро уеду. Командировка заканчивается. А на город с зелёными фонарями обязательно кто-то должен смотреть».

Я почему-то не огорчилась, услышав, что он уедет. А как-то даже обрадовалась. Не его отъезду, конечно, а что поговорить с ним успела. И зелёные фонари увидела. И убедилась, что их видно только отсюда, с «носа». Как будто дела приняла. Сказала: «Удачно вышло, что я тут работаю. Но неделя через неделю. Не смогу приходить каждый день». Он отмахнулся: «Да каждый день и не надо. Достаточно иногда. Я так часто сюда прихожу для радости. Очень уж это красиво». И я согласилась: «Да».

Потом была выходная неделя. Я не ходила в бар, потому что уехала к маме, я ей давно обещала, лето кончается, дальше откладывать некуда. Боялась, что друг уедет, пока меня нет, мы больше не встретимся, а я ему ещё ни одного из сотни вопросов не задала. Это вообще-то странно, я любопытная. Люблю во всём разбираться и понимать. Но когда мы сидели рядом на «носу» нашей летней террасы, я ни о чём не хотела его расспрашивать. Как подменили меня. Думала: «Если надо, он сам расскажет. А не расскажет, так, может, и лучше – поменьше обо всём этом знать». Потом, конечно, приходила в себя и локти кусала. И составляла список вопросов: почему, зачем, как такое возможно, что за город с зелёными фонарями, наш общий вечерний мираж? Пока гостила у мамы, натурально молилась: пожалуйста, только бы он не уехал, вот бы нам ещё хоть разочек встретиться, я тогда точно-точно возьму себя в руки, стряхну это дурное оцепенение и обо всём его расспрошу.