Я подумал: «И у меня, наверное, защитная реакция психики». И внутренне рявкнул на себя: «Ну уж нет! Всё что мне нравится – правда. А что не нравится – вымысел. Зосе не надо в офис, Дарюс не пьяница, войн не бывает, это безумие. Не может быть рядом с нами войны!» А вслух я сказал: «Это всё инсталляция. Гадская хрень. В жизни ни на кого не жаловался, но теперь сто процентов пожалуюсь. Потребую разобрать инсталляцию. И вывезти по частям на разные свалки, чтобы точно-точно больше ни на кого не подействовала. Даже ради искусства нельзя так мучить людей».

Зося перестала реветь и сказала: «Пошли отсюда на улицу. Хватит с нас». Помогла Дарюсу подняться с пола и торжествующе воскликнула: «От тебя не несёт перегаром. Значит, ты не алкаш! И всё остальное тоже неправда. Ура!»

Дарюс сказал: «Вот понимаешь. У меня были странные мысли, что надо бы выпить. Я даже нащупал флягу в кармане, открыл, понюхал, мне не понравилось. А потом я вспомнил, что в жизни не пил ничего крепче сухого вина. Но теперь у меня этой фляги нет. Хотя…»

Он ощупал карман, почти беззвучно охнул: «Ой, мама!» Объяснил: «Фляга появилась и снова исчезла. Прямо у меня на глазах. То есть прямо в руках».

«О боже, – вздохнула Зося. И повторила: – О боже». Я её крепко обнял. Дарюс буркнул: «Сто раз уже говорил, мне неприятно смотреть, как вы обжимаетесь. Я, а не ты Зосин муж». Мы хором спросили: «Чего-о-о-о?!» – потому что это было уже вообще ни в какие ворота. Хуже офиса и войны. Дарюс страшно смутился: «Ребята, простите. Говорю же, я чокнулся. Я просто псих!»

«Псих ненормальный», – согласилась Зося. А я напомнил: «На улицу надо срочно нам всем!» Мы вышли из зала в коридор. В коридоре было темно, но я помнил, в какой стороне лестница. На всякий случай включил в телефоне фонарь, подсветил. Однако лестницы не было. Ладно, направление я мог перепутать. Но лестницы не оказалось вообще нигде. Мы несколько раз обошли коридор и не нашли ни намёка на выход. Я даже ощупал стены – вдруг там потайная дверь. Но дверь была только одна: в зал, где нас ждала чёртова инсталляция. Возвращаться туда – ну уж нет! В коридоре я, по крайней мере, точно знал, что мы – это мы, наша жизнь – это наша жизнь, а вымысел – это вымысел. Точка. Вообще неважно, какие глупые мысли притворились воспоминаниями и крутятся в голове. Скорее всего, мы просто уснули из-за света и музыки. Ну или уснул только я один. Тогда вообще хорошо, Дарюс с Зосей скоро спохватятся, найдут и разбудят меня. А если спим все мы трое, тоже не страшно. Галерея закрывается в девять, сотрудникам надоест сторожить наши куртки, и они пойдут нас искать.