адресованные его жене в Париж, – их всего около шестидесяти – и что в сборник включат эти три-четыре стихотворения, которые обещали ему большое будущее и к которым я отношусь с нежностью старшего брата [242] . Андре Левель [243] Занятным человеком был этот Артюр Краван. Я познакомился с ним в начале войны, и – как вы вскоре убедитесь – это имя тесно переплелось с моими воспоминаниями о коллекционерской деятельности. Он был два метра ростом, представлялся племянником Оскара Уайльда и в одиночку издавал вызывающе юмористический журнальчик под названием «Сейчас», в котором он, говоря военным языком, брал на мушку почти всех художников и писателей, за исключением своего мнимого родственника. Жил он в то время… как можно догадаться, очень бедно, в основном только за счёт посреднических сделок по продаже живописи, которые ему изредка удавалось провернуть. На этой почве я и познакомился с ним однажды в лавке Жоржа Обри, что находится на бульваре Клиши, почти на самом углу улицы Мартир – там было моё любимое место охоты. Его нужда и несомненный поэтический дар тронули меня, и я с радостью согласился что-нибудь у него приобрести. Недавно я перечитал пять номеров его журнала, выходившего в течение трёх лет с 1912 по 1914 [244] год, и мне думается, что из всех художников Салона Независимых 1914 года единственным, над кем он смилостивился, был этот виртуоз де ля Френе. Но больше всего Краван гордился своими стихотворениями – такими как это, воспевающее огромные американские паровозы, которые тогда только стали появляться в Европе: Он мчится, отдавшись безумной восьмиколёсной силе. Он влечёт за собой в приключение длинный состав — В зелень Канады, в бескрайнюю глушь лесов, И аркады мостов под рессоры свои подмяв, Он летит сквозь поля в тишине предрассветных часов. И если вдруг среди звёзд он увидит огни городов, По долине разносится эхо протяжных свистков Отголоском мечты о приюте под небом стеклянным вокзала. А пока он везёт на буксире по зарослям рельс и столбов Упругое облако дыма и грохот колёс по шпалам. Вот цитата из произведений юного погибшего поэта, каковым он бесспорно и был в то роковое время. Артюр Краван, англичанин по происхождению, словно предвидя свою преждевременную смерть, перестал чувствовать себя безопасно во Франции, когда наши союзники по ту сторону Ла-Манша начали призыв военнослужащих. Я его ни в коей мере не оправдываю, однако считаю его исполинский рост смягчающим обстоятельством в отношении траншейной войны, где, на мгновение забывшись и выпрямив