– Я видела тебя там, – сказала я. – Ты не очень хорошо ходила. Ведь это была ты?

– Да.

– Но теперь ты ходишь просто идеально!

Девушка кивнула. Казалось, она больше не хочет об этом говорить.

– Я Марго, – сказала я, протягивая руку.

Она ответила. Рука ее была маленькой и мягкой, но рукопожатие оказалось крепче, чем я ожидала.

– Герда. Герда Левенштейн.

Утром мы отправились на корабль. На этот раз мужчин и женщин разделили. Наш корабль, «Марине перч», был американским военным транспортом, «Кораблем свободы». Мужчины спали в одной каюте, 400 человек. Нам, женщинам, выделили офицерские каюты. Я нашла место рядом с Гердой.

Еще до отплытия мы получили первую американскую еду. Длинные очереди тянулись из столовой по лестницам вниз, до палуб. Я встала где-то в самом конце, вместе с Адольфом, Куртом и доктором Коном. Очередь двигалась медленно, очень медленно. Наконец я добралась до мужчины в белом поварском колпаке. Но вместо еды он дал мне в руки только тарелку. Я рассмотрела ее. Странная. Она была сделана из пластика и разделена на несколько отделений. Такого я раньше никогда не видела. Очередь двигалась дальше.

Теперь я стояла перед вторым поваром, который что-то зачерпнул ковшом и положил в одно из отделений. Я переходила от повара к повару, и каждый клал мне на тарелку что-то еще, пока та не наполнилась настолько, что еда напоминала гору. Никогда в жизни я не смогла бы съесть столько. Мужчины, стоявшие позади меня, разговаривали с каждым поваром, которого проходили, настроение становилось все лучше и лучше. Последнего доктор Кон спросил со своим очаровательным венгерским акцентом:

– Это все для меня одного?

Все это и правда было только для него, к тому же последней едой, которую он получил на этом корабле, поскольку позднее заболел морской болезнью.

К полудню мы были далеко в море. Вечером, когда лежали в каюте, корабль начал страшно раскачиваться. Мне было тяжело в темной каюте. Тошнило. Я выбежала на палубу. Там у перил уже стояло несколько человек, в том числе доктор Кон. Через некоторое время я спустилась вниз и села на скамейку перед нашей каютой. Закрыв глаза, я старалась не думать о тошноте. Вдруг почувствовала, как кто-то сел рядом. Это была Герда. Я оперлась головой о ее плечо – так мы сидели и ждали, когда корабль перестанет раскачиваться или ночь наконец закончится. Потом мимо скамейки прошел американский матрос.

– Почему вы не спите? – спросил он.

– У моей подруги морская болезнь, – ответила Герда.

Американец исчез. А потом вернулся с большим металлическим ящиком, который поставил к нашим ногам. Тот был полон яблок, апельсинов и огурцов.