— Видимо Андрей Иванович полагает, что рассказать вы, Василий Никитич, можете столько всего интересного, что это может насторожить кого-нибудь, кто и вовсе не должен знать о нашем разговоре, — я говорил в то время, как шел к столу, за которым сидел Татищев. Комната была настолько маленькой, что кроме стола и стоящего в углу дивана, ничего в ней больше не поместилось бы.

— Мне Андрей Иванович почти этими же словами объяснял необходимость встретиться именно здесь в этом царстве порока, в этом вертепе, который этот старый пень решил на старости лет создать, — Татищев поджал губы. Надо же, кому-то, как оказалось, не нравился клуб. Чудеса просто.

— А вы, я погляжу, не в восторге от детища Андрея Ивановича, — усмехнувшись, я сел напротив него, сложив руки на столе.

— Нет, не в восторге, ни в малейшей степени, — Татищев сложил бумаги, которые до момента моего появления тщательно изучал, и подвинул довольно внушительную стопку мне. — Андрей Иванович ввел меня в курс дела. Не понимаю, к чему такие предосторожности, никакими особыми секретами я не владею, но, раз уж сам Ушаков настаивает на том, чтобы провести наш разговор именно здесь, то я не буду спорить с ним из-за пустяков, — махнул он рукой. — Если я все правильно понял, речь пойдет о Демидовых?

— О них, родимых, — я кивнул, подтверждая его слова. — Они уже поди засиделись в Петропавловской крепости. Сколько же можно их за казенный счет кормить? Пора уже и допросить, но для этого мне нужно знать о них как можно больше.

— О самих Демидовых я знаю мало, — предупредил Татищев. — Лишь о том, что скрывают в себе Уральские горы.

— Хорошо, давайте так, среди ваших знаний есть такие, которые могут, к примеру, вызвать бунт, приведший к убийству посланника ее величества? — спросил я, тщательно подбирая слова. Татищев глубоко задумался, а затем поднял на меня глаза и кивнул.

— А ведь, ваше высочество, пожалуй, я действительно знаю нечто, способное или окончательно похоронить Демидовых, или предоставить им шанс на спасение, — Татищев обхватил подбородок рукой и сделался еще задумчивей. — Если позволите, ваше высочество, я, пожалуй, начну, а то мы здесь вечность проведем.

Вышел я из кабинета и присоединился к Румянцеву спустя час. Петька все это время простоял, подпирая колонну, и весь этот час всем старательно отвечал, интересующимся, что у меня живот прихватило, и я сижу в месте раздумий, но скоро, дай бог, выйду, чтобы провести окончание вечера в обществе таких милых людей.

— Ну что, удачно? — спросил Петька, и уже по его тону я определил, что он в курсе того, с кем я встречался, и что это вовсе не юная прелестница, прибежавшая сюда ко мне на свиданку.