Хорошо еще, что существует одна треть, которая уже поняла, что мой рот способен выдавать нечто достойное внимания, которое вполне можно попробовать реализовать. Как тот же Ушаков, к примеру. Вот только его ежедневные доклады мне многие воспринимают как стариковское чудачество. Вроде как, что старый, что малый… А самое смешное, сегодня я услышал удивительную новость о том, что, оказывается, все те изменения, которые претерпевает Тайная канцелярия — дело рук Шувалова. Ушаков от злости чуть парик свой не сожрал, когда это услышал. Хорошо еще, что сам Шувалов в это время был где-то в районе Риги, постепенно налаживая новую систему по всей империи, а то, даже не знаю, что было бы. До дуэли вряд ли бы дошло, но скандал был бы знатный.

Так что Демидов не озвучил для меня ничего нового, я и так прекрасно знаю, как ко мне относятся при дворе. Поиграв с ним в гляделки еще некоторое время, а потом я вынул кинжал, наклонился и одним движением отхватил пуговицу с его камзола, уже изрядно потасканного, но в котором все еще угадывалась роскошная вещь. Он даже не вздрогнул, когда увидел клинок, молодец, что тут сказать. Лишь, когда я откинулся обратно на стул, держа в руке пуговицу, недоуменно приподнял бровь.

— Какой интересный выбор, — я вертел в руке пуговицу, разглядывая ее со всех сторон. — Не золото, не серебро, даже не самоцветы с Уральских рудников. Нефрит, который и не сказать, что ценится у нас слишком. Почему нефрит, Акинфий Никитич?

— Ну так, сами же сказали, неброский, не слишком дорогой, — Демидов развел руками. — Отец мой, Никита Демидович, человеком был богобоязненным, сам проповедовал умеренность во всем, и нас, детей своих приучил к тому же.

— Тогда было бы роще речных камешков набрать, да к камзолу приторочить, — я улыбнулся краешком губ, — да и шелк, из которого ваша рубашка сшита, стоило на рубище заменить. Куда уж проще было бы? Но вы почему-то решили использовать нефрит, не слишком дорогой камень, это верно, вот только встречается он у нас редко, настолько редко, что впору заподозрить вас в смертном грехе тщеславии, нежели поверить в скромность натуры, папенькой вашим взращенной. Ну же, удовлетворите мое любопытство, будьте любезны, почему все-таки нефрит и где вы его достали?

— Понравился он мне, вот я и прикупил пару камешков, — пожал плечами Демидов.

— И где же продается это чудо? Я вот, глядючи на ваш камзол, тоже захотел себе такие пуговицы заказать, — я продолжать улыбаться, все еще наклонив голову, отчего казалось, словно я смотрю искоса, и это отнюдь не предавало собеседнику, точнее допрашиваемому, уверенности в себе.