Как только дверь за Бергхольцем закрылась, Мардефельд упал в кресло и закрыл лицо руками. В этот же момент тяжелая штора, закрывающая скрытую нишу, отодвинулась, и в комнату проскользнула женская фигура. Шурша юбками, женщина подошла к послу, встала у него за спиной и положила руки ему на плечи, разминая затекшие мышцы.

— Видишь, с кем мне приходится работать, — перехватив тонкое запястье, Мардефельд наклонил голову и приник к нежной коже губами. — Это невыносимо.

— Наследник часто говорит, что невыносимых людей не существует, лишь узкие дверные проемы, — женщина отняла руку из руки Мардефельда и, обойдя стол, села напротив него в кресло для посетителей.

— Забавно, и я даже с радостью посмеюсь, особенно, когда буду сидеть в своем Берлинском доме перед камином с бокалом шампанского. Но я нахожусь здесь в этой жуткой стране, где не выпить этого божественного напитка, потому что Шетарди умудрился проиграть все свои запасы, все шестнадцать тысяч бутылок клубу этому старому лису Ушакову, — Мардефельд снов ощутил прилив ярости. Как же ему все здесь надоело. — Ну хоть ты порадуй меня, любовь моя.

— Императрица Елисавета относится к нам вполне благосклонно, — герцогиня Ангальт-Цербская посмотрела на любовника и поморщилась. И дернул же ее черт завести с ним интрижку. И это в то самое время, когда Елизавета окружила себя просто великолепными образчиками мужественности. — Но наследник никого из благородных девиц особо не выделяет, так что у Софии есть все шансы на то, чтобы остаться здесь в качестве невесты. К тому же на ее величество произвело впечатление то, что София усердно учится говорить на русском языке и даже при первой встрече смогла поприветствовать ее по-русски.

— Я рад это слышать, но не забывай, твоя главная цель — это Бестужев, который уже сейчас пытается воспротивиться браку твоей дочери и наследника.

— Я никогда об этом не забываю, — Иоганна-Елизавета встала и не попрощавшись, направилась к выходу. Уже подходя к двери, она обернулась. — А почему ты сам не хочешь предпринять попытку сблизиться с моим племянником?

— Похоже, что, в конце концов, мне придется этим заняться, — процедил сквозь зубы Мардефельд, наблюдая, как Иоганна выходит из комнаты. Вот только сказать об этом было куда проще, чем сделать, потому что сам наследник прямо указал ему однажды на дверь, ясно дав понять, что общество Мардефельда его не устраивает, и сам посол до сих пор не мог понять, что же вызвало подобное неудовольствие.

* * *

— Давай, подай жару! — заорал я, и прислушался, пытаясь уловить журчание воды по трубам. Ничего не услышав, чуть слышно выматерился сквозь зубы. Да что же это такое? Ведь вроде бы все уже предусмотрел, а все равно что-то да не получается. Вот, например, мои попытки создать во Ораниенбауме элементарное отопление, уже несколько дней никак не могут завершиться даже на начальном этапе. И я даже знаю, где основной косяк, но мое знание ничего не стоит в том плане, что я практически ничего не могу изменить. Помогало мне при создании проекта то, что дворец был построен таким образом, что практически все комнаты шли анфиладой, и практически не было коридоров, лишь те, что соединяли разные крылья огромного здания, но то, что хорошо выглядело на бумаге никак не хотело работать на практике. — Черт подери! Так, надо срочно изобрести ватерпас, иначе ни хрена у меня не получится, — пробормотал я.