— Петр Федорович, ну что вы, право слово, — Петька Румянцев чуть не зевал, глядя, как я вожусь с трубами. — Зачем вам это надо-то? Чем вам печи не угодили? Вот деду вашему Петру Алексеевичу русские печи поперек седла встали, всех заставлял голландские ставить, вы вот вообще, что-то… эм… Ну хотите новинку какую экзотическую, так пускай вам каминов здесь по всему дворцу наладят, делов-то.

— Я, Петька, в отличие от деда своего Петра Алексеевича, никого делать также как я не заставляю, и не буду заставлять. Просто печку ту же натопят с вечера, а утром я на себя матрас натягивать начну. Плавали, знаем, — пробурчал я, и поднялся с колен на ноги. — Так, значит, ватерпас, в общем-то ничего особо сложного, надо только дать задание стеклодувам колбу правильной формы и размера выдуть, мне же не надо волосинки ловить, так, на полстакана чтобы уровень шел.

— Ваше высочество, Петр Федорович, вы просили напомнить, что сегодня назначили встречу ювелиру, — Олсуфьев вышел вперед и поклонился. Иногда он начинал меня бесить своей правильностью и деликатностью. В этом плане мне был ближе неугомонный Румянцев, если честно.

Но я действительно просил Олсуфьева предупредить меня, чтобы успеть вернуться, ведь я так и не подарил Марии обещанный подарок. По правде сказать, я с ней и словом больше не перекинулся, хотя тетка заставляла меня присутствовать практически на всех обедах-ужинах, где собирался этот цветник. И я все еще никак не мог рассказать Елизавете о том, что мне удалось узнать про планы Фридриха и скользкую политику Августа Польского. Все ждал подходящего момента и никак не находил, а время шло, и нужно было уже принять какое-то решение. Я уже даже начал раздумывать над тем, чтобы с Бестужевым поговорить, тем более, что он Фридриха, мягко говоря, недолюбливает. Останавливало меня то, что сам Бестужев относился ко мне ненамного лучше, чем к тому же Фридриху. А уж как ему понравилась идея женить меня на ком-нибудь из приглашенных принцесс, учитывая то, что практически все они были немками… Он аж зубами скрежетал от радости великой, не иначе, я сам слышал, когда довелось мне мимо вице-канцлера пройти не так давно. В общем, как ни крути, а Бестужев был так себе вариантом, нужно было дождаться более подходящего случая.

— Спасибо, Адам Васильевич, я ведь и правда забыл уже. Сейчас поедем, все равно возвращаться нужно, а то так и на ужин можно опоздать, не то что к назначенной встречи, а тогда мне тетушка точно голову оторвет, и соломой через шею тело набьет, чтобы чучело сделать.

— Кха-кха, — я посмотрел на Олсуфьева, затем перевел взгляд на покрасневшего Румянцева.