— Мой дом, ваше высочество. Мой замок, единственное, что я могу оставить своим детям, — Шетарди сложил руки в молитвенном жесте.

— А у вас что, есть дети? — я чуть не пнул себя за столь неуместный вопрос, но он был уже задан, поэтому оставалось делать морду тяпкой и делать вид, что так и было задумано.

— Нет, но они обязательно будут, — он на секунду задумался. — Возможно будут, поправил Шетарди сам себя. — Это неважно. А важно то, что я хочу его выкупить. Ну зачем он вам, ваше высочество? Вы ведь смутно представляете, где он находится.

— Уже много столетий прошло с тех пор, как человечество изобрело карты, — возразил я ему, лихорадочно раздумывая над тем, а что, собственно, делать? — К тому же, вас, похоже, дезинформировали. Насколько я помню, вы проиграли дом клубу Андрея Ивановича Ушакова. Я не имею права им распоряжаться.

— Господин Ушаков заверил меня, что подарит вам этот дом на Рождество Христово. И вы проявите воистину христианское милосердие, если позволите мне выкупить его обратно, — Шетарди сделал было шаг в мою сторону, но, столкнувшись с нахмуренным взглядом Федотова, остановился.

— Какой щедрый подарок со стороны Андрея Ивановича, — я поцокал языком. — Ну коль скоро вы знаете о моих подарках лучше, чем я сам, а для меня подобное было и остается сюрпризом, то я подумаю над тем, чтобы обменять ваш замок. Да-да, вы не ослышались, месье Шетарди, я сказал не продать, а обменять. Скажем, десять акций голландской Ост-Индийской компании вполне достойная цена обмена.

— Да, но… — француз лихорадочно соображал, потом медленно кивнул. — Думаю, что это справедливо. Итак, после Православного Рождества, когда господин Ушаков передаст вам право на замок, вы в свою очередь отдадите эти права мне, за десять акций. Я все правильно понял?

— Да, вы просто схватываете на лету, месье. А пока, дайте мне уже пройти, я и так на встречу опаздываю, — Шетарди отступил к стене и снова отвесил вполне светский поклон. я же кивнул ему головой и вошел уже в свои покои.

— Ройзенберг прибыл? — с порога задал я вопрос Измайлову, который, похоже, уже просто поселился у меня. А может быть я чего-то не знаю? А вдруг он точно поселился здесь, а делает вид, что несет службу, в отсутствие, «сменных работников». Служба же не ведется, потому что очередной командир попросту забыл про меня, как это поначалу даже у Наумова случалось. Теперь же он втерся в доверие и так старательно изображает службы мне, что я уже сам уверился в его незаменимости. Тряхнув головой, я отогнал престранные мысли, которые сами собой сегодня полдня гуляли по мозгу. И что интересно могло на них так повлиять? Вроде бы я мухоморов с утра не употреблял, мой лейб-медик мне ничего не обезболивал, чтобы на опийную настойку подобный хоровод мыслей списывать.