Такой ход, я знал, заслуживал награды. Существовала поговорка о том, что гнев Высших часто предпочтительнее Их же милостей, и — я знал также и это — в ней была большая доля истины. Однако, в отличие от безымянного автора этой поговорки, я был знаком с повадками Высших не понаслышке. Хотя память о прошлом до сих пор вернулась не полностью, я был уверен в том, что дело для Них всегда предваряет удовольствие. Охота за чересчур возомнившей о себе Фигурой Черного Странника для многих стала бы удовольствием, однако первым делом Им следовало изучить последствия моего хода.

А последствия эти, учитывая координаты, территорию, всех действующих лиц (многие из которых сами были Игроками не последнего ранга) и размеры призов за мелкие поручения вроде «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что», — только с очень большим трудом можно было описать в терминах, удобных или хотя бы пригодных для анализа. Полный же расчет должен был занять не один цикл. А одно из основных правил Кодекса гласило, что всякое воздействие Игрока на Фигуры обязано быть напрямую связано с их действиями на текущем либо предыдущем этапе. На более ранние деяния распространялись лишь прерогативы верхушки Игроков, Мастеров Колеса. Мне не очень-то верилось, чтобы лично Они заинтересовались мною — и посему я мог чувствовать себя почти в безопасности.

Так что я спокойно затратил еще минут десять-пятнадцать на то, чтобы изложить подоплеку событий Фриту и Ангусу. Рассказ оказался довольно логичным и связным — и имел, с моей точки зрения, всего один недостаток: в нем не было ни единого слова правды.

— Ну и ну, — недоверчиво проворчал Ангус, — теперь Нидхегг будет на нашей стороне⁈

— Нет, просто он начнет досаждать Хель, а у нас тут же окажется возможность для быстрого удара, — объяснил ему Фрит, который, похоже, все-таки понял больше, чем я намеревался открыть. Ну и ладно. Пока бывший жрец Имира не начнет портить мою игру, я не против передать ему парочку ненужных карт.

Еще во время разговора я удостоверился, что Рог Судьбы лежит в том самом месте, о котором говорил Локи, — на дне Родника Туманов. Я мог достать его уже сейчас и, будь он оружием, способным помочь против Старухи Хель или Нидхегга, так бы и поступил. Но Гьяллархорн, в отличие от, скажем, Мьолльнира, был скорее символом, нежели оружием. Войска у меня не было, а на что он годился, кроме как подавать сигнал и поднимать боевой дух армии перед сражением?

Как это иногда бывает, риторический вопрос прозвучал далеко не риторически, а воспользовавшийся моментом Черный Странник тут же подбросил мне ответ, от которого захотелось призвать Тигра и броситься на кого-нибудь, чтобы унять ярость. Тигр обрадованно зашевелился, но я мгновенно пришел в себя и успокоил его.