Загзагель с утробным стоном скрючился втрое, пытаясь облапить свой многострадальный живот. Его жуткий взгляд встретился с моим.
— Я отплачу за это унижение! — прошипел он, не в состоянии говорить внятно.
— Сомневаюсь, — сказал я, вбивая клинок в голову дьявола.
Из смертельной раны хлынул поток ослепительного пламени. Я закрыл глаза, так что зрение (тут мне крупно повезло) оказалось неповрежденным. Однако следы от ожогов не исчезли по сей день. Видимых-то шрамов почти не осталось, но я, вероятно, единственный из мужчин Готланда, который никогда не сможет отрастить бороды…
— Он будет жить? — озабоченно спросил Колин, заходя в каюту.
— Да, гарантирую, — уверенно сказал Фион. — Более того, он снова сможет держать меч в руках. Не знаю уж, что у него там произошло с Властителями, но Боги явно покровительствуют ему.
— Быть может, меч тому причиной? — Колин взял оружие Йохана и с интересом осмотрел. — Никогда не видел такого.
— Адаманит, — заметил волшебник, лежавший в подвешенном неподалеку гамаке: бой совершенно истощил его силы, и теперь Шон нуждался в отдыхе. — Добывается только на темной стороне Арканмирра, а оружие из него куют гномы и дро́у [drow (кельт.) — темные эльфы]. Как к парню попал такой меч, трудно сказать. Но это само по себе может быть куда более интересной историей, чем то, что будут рассказывать о нашей баталии несколько лет спустя.
— Я себе представляю! — усмехнулся Колин. — «Баллада о Дьяволе, злобном и жутком, о том, как боролись два воина с ним. Баллада об орках, вонючих ублюдках, что в битве рассеялись сами, как дым».
Дружный хохот собеседников разбудил молодого варвара…
6. Оскверненный Лес
Мы с опасностью старые товарищи.
(Кевин из Кингсенда)
Гэ́йтвуд, порт сидхе на побережье Кровавого Моря, был известен в среде мореходов своими странными порядками. К примеру, после захода солнца в городе закрывались все увеселительные заведения — и ни угрозы, ни подкуп не могли заставить их хозяев нарушить недвусмысленных приказаний Леди Гве́ндолин, правительницы юго-восточной части Фейра (и Гэйтвуда по совместительству). Поздним вечером угрюмые и трезвые моряки от нечего делать наблюдали за морским пейзажем — и вряд ли чью-либо голову посещала мысль о том, что этим и руководствовалась Гвендолин, издавая свой странный указ: таким оригинальным образом она старалась научить представителей низших рас ценить красоту…
На фоне серебристой лунной дорожки внезапно возник черный силуэт трехмачтовой шхуны, идущей с запада. При полном штиле судно шло так, словно дул хороший, устойчивый бриз.