Но за всякое могущество надо платить.
И Дахут заплатила. Жизнью и душой.
Что это значит, способны понять только те, кто лишился их…
7. Игра Смерти
Я не то чтобы боюсь. Я просто
предпочел бы оказаться
где-нибудь в другом месте!
(Тассельхоф Непоседа)
Эй, рыбак, скажи скорей,
Царица из страны теней
Не проезжала ль здесь верхом
На черном жеребце своем
Со сворой призрачной у ног?
Ее не видеть ты не мог.
Конь ее мчится, словно тень
От облака в ненастный день,
Как тучи сумрачной копье.
Дахут Белая — имя ее.
[А. Мерритт «Ползи, тень, ползи!»]
Тихая и печальная мелодия сопровождала слова Ллира. Он говорил речитативом, на том самом, неведомом мне древнем языке, очевидно, на священном наречии Эйниранде. Тем не менее смысл этих слов я отлично улавливал. Впоследствии я подтвердил свою догадку о том, что помогали мне в этом свойства самого Полого Холма — строители Арены заранее предусмотрели ситуацию, когда прибывшие из самых разных земель Гладиаторы, не владеющие даже Общим, должны будут общаться между собой. Даже если несколько минут спустя обоим предстоит погибнуть — лучше, если перед схваткой бойцы откровенно побеседуют и заверят друг друга в том, что тут нет ничего личного…
Но мысли о Гладиаторах исчезли, когда Путеводный Камень, подчинившись Ллиру, с грохотом отошел в сторону. В общем-то я обходил его кругом — валун как валун, ничем не выделяющийся кусок светлого мрамора или известняка, которого никогда не касался инструмент каменотеса. Однако теперь он не выглядел обычным: красно-оранжевое пламя окружило его двойной кольцевой стеной, превратив в подобие указывающего путь маяка.
А вскоре я увидел и того, кому он указывал путь.
На том месте, где прежде стоял Путеводный Камень, обнаружилась обрамленная языками пламени дверь. Не дверь — Врата. Они медленно открылись, показав мне Эфирную Тропу, пульсирующей лентой убегающую в бескрайнюю черноту Бездны; и по этой ленте длинными, тягучими скачками двигался огромный рыжий кот. На спине кота восседал человек в красном плаще; левая его рука крепко вцепилась в густую шерсть, а правая сжимала освещающий дорогу посох.
У порога Врат всадник спрыгнул со своего зверя, потрепал его по шее и что-то прошептал. Кот мяукнул, обнажив полный набор янтарных клыков, и не торопясь отправился по Эфирной Тропе в обратном направлении. Человек вздохнул и шагнул в реальный мир. Врата тотчас закрылись, и Путеводный Камень занял прежнее место.
— Карнак Охотник-на-Демонов? — уточнил Ллир.
— Он самый, — низким голосом подтвердил пришелец. — А кто ты и зачем призывал меня?