Один, два… пятеро разумных. Они пронеслись мимо их земляного укрытия, буквально в метре, обдавая яму запахом мокрой одежды. Рик чувствовал слабую вибрацию почвы под щекой. Сердце колотилось о ребра так громко, что пацану казалось, преследователи неминуемо услышат этот барабанный стук. Он до боли зажмурился, молясь всем богам, которых только помнил, чтобы маскировка сработала, чтобы убийцы прошли мимо.

Шаги постепенно удалились в сторону густого ельника, туда, куда Рик и бежал изначально. Казалось, можно выдохнуть. Опасность миновала. Парень попытался пошевелиться, отодвинуть край плаща, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Я сказала, не дергайся! — пальцы на его лице снова сжались в безжалостные тиски. — Это еще не конец. Замри…

И словно в подтверждение её слов, Рик почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от животного ужаса. Совсем рядом, буквально над их корнем, раздались голоса.

Две тени, они остановились. Говорили тихо, отрывисто, на своем незнакомом языке. Рик не понимал ни слова, но интонации были понятны любому, кто вырос на улице. Раздражение. Злость. Недоумение. Они потеряли след, дичь ушла.

Мальчишка перестал дышать. Крупная капля пота стекла по лбу, попала в глаз, нестерпимо, до слёз защипав. Но он даже не моргнул и не шевельнулся. Если загонщики решат проверить эту чёртову яму под корнями… им даже не нужно будет наклоняться. Просто проткнут мечами плащ, как кусок мяса на вертеле.

Разговор наверху становился всё более напряженным и злым. Один из говоривших явно оправдывался, второй, судя по властным ноткам, старший по званию, жестоко отчитывал его. Рик лежал, намертво вжатый в холодную землю девичьим телом, и чувствовал, как колотится чужое сердце. Она тоже боялась? Или это адреналин, разгоняющий кровь перед схваткой?

Наконец, один из теней коротко и злобно шикнул. Послышался шорох раздвигаемых мокрых ветвей. Шаги. Они ушли, растворились во тьме. Рик судорожно выдохнул, попытавшись оттолкнуть от себя спасительницу. Воздуха катастрофически не хватало.

— Лежать! — рука снова, с еще большей силой придавила его к земле. — Ты что, совсем тупой? Недоразвитый? Они всегда, всегда оставляют дозор. Будут прочесывать местность мелкой гребенкой. Снова ждём!

И началось самое страшное. Изматывающее, сводящее с ума ожидание. Минуты тянулись, как густая, липкая патока. В яме было темно, сыро и пробирающе холодно. Ледяная земля безжалостно вытягивала остатки тепла из худенького, истощенного тела мальчишки. Икры, перенапряженные бегом, снова начало сводить мучительной судорогой. Рик закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука, лишь тихо мычал сквозь стиснутые зубы.