Глава 8
Слово «барон», брошенное маркизом в прокуренный воздух кабака, шарахнуло по ушам присутствующих похлеще картечного залпа в упор. Осорио, и без того напоминавший подтаявшее на солнце сало, как-то разом сдулся. Его массивная туша с омерзительным, влажным шорохом сползла по дубовой колонне на заплеванный пол. Глаза главстража, заплывшие жиром и паникой, бессмысленно шарили по лицам наемников, пока не остановились на носках начищенных сапог Вильяды. В воздухе отчетливо, перебивая ароматы пива и вина, потянуло терпким запахом свежей мочи. Граф обделался, банально, по-скотски пустил под себя лужу.
Маркиз фон Вильяда брезгливо поморщился, едва заметно отодвинув ногу от растекающегося желтого пятна, и тяжело, со вздохом человека, тянущего на своем горбу целый мир, опустился обратно на стул.
Тут же, словно по волшебству, на его плечи снова легли ловкие руки кицуне. Пальцы лисицы скользнули под воротник, безошибочно находя напряженные узлы мышц. Вильяда благодарно, почти незаметно кивнул, прикрыв глаза на долю секунды. Как же он устал. Вся эта возня с ублюдками вроде Осорио, с зажравшимися аристократами, с принцами-идиотами выматывала похлеще открытой войны. А этот Михаил… Сидит напротив, спокойный как скала. Потягивает вино, обнимает своих девок-убийц и смотрит на маркиза с легкой полуулыбкой. И ведь имеет право, сукин сын. Он свою партию разыграл как по нотам.
— Как я могу загладить перед вами вину, барон? — Вильяда взял в руки заново наполненный бокал, чувствуя холодный металл кубка. Голос маркиза звучал ровно, по-деловому. Политика, это грязь, а они сейчас занимались именно политикой. — В том, что сегодня случилось на улицах столицы, есть и мой прокол. Я упустил из виду, насколько глубоко сгнила городская стража.
Михаил лениво крутанул свой бокал. Красное вино плеснулось на стенки, оставляя густые, похожие на кровь подтеки.
— Не берите на себя слишком много лишнего, ваша светлость. Оставьте эту ношу богам, им за это молятся, — голос новоявленного барона был лишен каких-либо эмоций. Ни гнева, ни торжества. Голая прагматика. — Что касается компенсации… Знаете, я ведь не понес серьезных потерь. Среди «волков» убитых нет. Мои милые спутницы… — он мазнул взглядом по хищно оскалившейся орчанке и невозмутимой лисице, — почти не пострадали. Разве что морально. Так что показательный, с оттяжечкой, суд над графом Осорио нас вполне устроит.
Вильяда кивнул, все логично, а главное без перегибов истерик. Плюс публичная порка высокопоставленного сановника— отличный сигнал для всех остальных.