А там уже разворачивалась локальная драма.
— Ухи, ухи, ухи! Ай! Больно! Лира! — захрипел сдавленный, панический голосок Акиры.
— Совсем оборзела, мелочь!
— Отпусти! Ты меня сейчас задушишь…!
— Я тебе покажу «стать суженной»! — доносился тихий рык второй лисицы. — Я из тебя сейчас чучело сделаю, гадюка малолетняя!
Глава 21
Скинув ноги на холодный каменный пол, я посидел так еще пару минут. Надо пройтись. Факт. Если я сейчас лягу обратно или просто останусь сидеть, гравитация меня победит, и я уже никогда не встану. Организм требовал движения, кислорода и, желательно, ведро ледяной воды внутрь.
Закинув на плечи рубаху и кое-как втиснувшись в ботинки, я побрел к выходу. Лира, покачав головой, молча пошла следом.
За дверьми спальни творился форменный дурдом. Замок княжеской семьи напоминал растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Слуги носились туда-сюда с кипами тканей, какими-то корзинами, канделябрами. В коридорах мелькали лица младших аристократов — бледные, помятые после вчерашнего, но с лихорадочным блеском в глазах. Еще бы. Свадьба старшей княжны и правителя независимого герцогства — это вам не местечковый сабантуй. Тут политика, альянсы и бабки. Каждый пытался урвать свой кусок влияния, пролезть поближе к организаторам, засветиться как следует, ведь кофе и бутерброды сами себя не сделают!
Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то ушлые декораторы, тащившие рулоны красного бархата.
— Чего они как подорванные? — спросил я у Лиры, прижимаясь к стене, чтобы пропустить очередную делегацию хвостатых грузчиков.
— Батюшка приказал всё подготовить к вечеру, — невозмутимо ответила моя шпионка. — Никто не хочет растягивать удовольствие. Особенно после того, как ты вчера… кхм, обозначил свои позиции.
Мы свернули в галерею, ведущую к малым обеденным залам. Запахло едой. Нормальной, человеческой едой, а не теми кулинарными извращениями, что были вчера на балу. Желудок предательски скрутило.
Двери в одну из столовых были приоткрыты. Мы зашли внутрь — и я тут же забыл про тошноту, потому что картина, представшая перед нами, заслуживала кисти какого-нибудь безумного художника-баталиста.
Мой новоиспеченный тесть, великий и ужасный князь Антивы, сидел в глубоком кресле во главе длинного стола. Выглядел он так, словно его ночью переехал груженый углем пароход, потом сдал назад и переехал еще раз. Кожа приобрела благородный зеленовато-серый оттенок, под глазами залегли черные мешки, в которые можно было прятать контрабанду.
Но самое смешное — деда трясло. Это был не легкий утренний тремор. Его колотило всего, от макушки до кончиков всех восьми хвостов, которые сейчас жалко свисали с кресла, напоминая мокрые половые тряпки. Руки, лежащие на подлокотниках, выбивали мелкую барабанную дробь. Если бы ему сейчас дали стакан воды, он бы половину расплескал, а второй половиной выбил бы себе зубы.