И в то же время я видел других наемников. Таких же, как мы, людей, зарабатывающих на жизнь мечом. Но их путь был совсем иным. И чтобы понять эту разницу, мне хватило одной короткой сценки, свидетелем которой я стал на главной торговой площади столицы.

Я стоял у лотка с пряностями, вдыхая густой аромат наподобие корицы, гвоздики и чего-то еще, экзотического и баснословно дорогого. Рядом Асаи с видом знатока пробовал какие-то засахаренные орехи. Мы были одеты в простую, но добротную гражданскую одежду, без знаков различия, и ничем не выделялись из пестрой, гудящей толпы.

И тут через площадь, расталкивая зевак, шла небольшая группа воинов. Пятеро мужчин, судя по разномастной, но качественной броне и хорошему оружию — наемники. Шли они плотной группой, прикрывая друг друга, с той особой, чуть настороженной походкой, которая выдает людей, привыкших ждать удара в спину. Я сразу обратил внимание на их лица. Усталые, обветренные, с горькой складкой у губ. И на нашивки на их плечах. Вышитый белыми нитками сокол на синем фоне. Герб одного из павших северных королевств, которое тёмные стерли с лица земли в первые годы войны. Беженцы…

Один из них, высокий и плечистый воин с густой русой бородой, видимо, их капитан, шел чуть впереди. И он, то ли от усталости, то ли просто задумавшись, случайно, я видел это, абсолютно случайно, задел плечом какого-то разодетого хмыря, который как раз выплывал из дверей пафосной ювелирной лавки.

Хмырь был карикатурен в своей аристократичности. Камзол из лилового бархата, расшитый золотом, напудренный парик, с которого сыпалась белая пыль, кружевные манжеты и перчатки из тончайшей кожи. На пальцах сверкали перстни. Типичный столичный павлин, от одного вида которого у меня начинали чесаться кулаки.

— Ты, быдло! — взвизгнул павлин таким пронзительным фальцетом, что несколько торговок поблизости вздрогнули и перекрестились. — Ты смотришь, куда прешь, грязь⁈ Ты испачкал мой камзол!

Наемник остановился, на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Прошу прощения, милорд, — спокойно, без тени подобострастия, сказал он, склонив голову. — Я не заметил вас.

— Не заметил⁈ — павлин побагровел, его лицо стало похоже на перезрелый помидор. — Ты, выродок, смеешь мне говорить, что не заметил меня⁈ Да я… Да я тебя сейчас на куски порву! Стража! Стража!

И, как по волшебству, из толпы тут же вынырнули двое стражников. Ленивые, сытые морды, пузатые, в начищенных до блеска кирасах. Они подошли не спеша, с видом хозяев жизни.

— В чем дело, господин виконт? — один из стражников заискивающе улыбнулся аристократу.