— … Порядком… — отозвались тени.— Уже скоро полдень. Силен же ты спать. Я тебя пыталась разбудить, но это удалось только тому громиле с ведром воды…
— Скорее всего это из-за истощения. Я после драки и так был почти пустой. А эти кандалы высасывают последние силы.
— … Неблагодарные сволочи! Вот и помогай им после этого…
— Что там произошло?
— … Тебе с какого момента?…
— Полночь, — Попросил я терпеливо. Иногда ее сарказм бывает совершенно не к месту.
Лужа из теней пробубнила что-то неразборчивое, и заворочалась снизу, словно устраивалась поудобнее, но продолжила:
— … Если главное, то Морена со своими прихлебателями убила кучу народу, включая Дайона Моретти. После того, как она словно детский мячик поймала и кинула обратно ту странную черную молнию, его величество лопнул словно переспелый арбуз в который кинули камень. Не помогли ни личные щиты, ни артефакты защиты. Его величество забрызгал своим королевским дерьмецом половину второго этажа. И если честно, то мне его нисколечко ни жалко. Самовлюблённый и надменный хмырь. Так что сейчас там наверху стоит просто умопомрачительный гвалт. Королева-мать рвет и мечет…
— Я так подозреваю, что именно поэтому я тут, сижу в камере закованный в кандалы. Они сейчас будут всех класть мордой в пол, а потом разбираться, кто, что и зачем. Что с Элизабет? Она видела, как меня забирали?
— … Думаю, что нет. Она же была недалеко от своего отца. Ну и дальше сам понимаешь. Это же ее отец, все дела. И каким бы засранцем он не был, она его любила. Но я точно смогу подсунуть ей письмо…
— Не стоит торопится. Я думаю, с нами в любом случае сначала поговорят. И желание или нежелание Элизабет на это никак не сможет повлиять. Заодно посмотрим, как будет действовать наш друг, и будет ли действовать вообще.
Я оказался прав. Со мной действительно захотели поговорить. Но только через два дня. Меня никак не трогали все это время. И даже раз в день приносили вино сильно разбавленное водой, и простую, но сытную кашу с краюхой хлеба. Но снять кандалы не разрешили, так что ел я гремя цепями. Делать мне все равно было нечего. Так что я обдумывал все возможные варианты предстоящего разговора. И как мог приготовился, если что пойдет не так. Одна стена моих апартаментов была решетчатая. А прямо за ней, расположились мои тюремщики, которые ни на минуту не спускали с меня глаз. И никак не реагировали на мои попытки поговорить. Но я был не один. И за это время Полночь облазила все окрестности, стянула отмычки, спрятала запасную одежду, и даже приготовила хоть какие-то пути отхода.