Ну и, само собой, я буквально чувствую кровоток, особенно в висках. Бум, бум, бум! Бедная моя головушка. Твой хозяин вчера форменным образом нажрался. Как самая последняя свинья, нажрался.

И что самое интересное, вот чёрт, надо думать тише и медленнее, как бы глупо это ни звучало, я не понимаю, с чего я так нажрался.

Помню игру, моих партнёров, Золотова, особенно когда я начал его оставлять «без штанов», то «Золотник» моментально вспотел от напряжения.

Зинаида Павловну помню и её парфюм. Красная Москву, вечную советскую классику ни с чем не перепутаешь.

Аллочку я помню тоже. Она так замечательно сыграла свою роль, что мне оставалось только взять то, что нам вынесли на блюдечке.

Хвастливую реплику моей ассистентки я тоже помню. Как и холодный брют, которым мы начали отмечать выигрыш.

А вот дальше пустота, наполненная только какими-то отрывками. Такси, ресторан, ещё бы вспомнить какой. потом другой, третий. Ясно я помню только то, что я отдал Юре мой выигрыш, «на сохранение». Весь за исключением пятисот рублей. Их-то я, наверное, и прокутил. Но с чего? Я же никогда так не пил!

Да твою мать! Видать, это слишком сложная мысль для меня сейчас. В голове как будто маленькая бомба взорвалась.

Стону от боли и понимаю, что очень хочется пить. Мало того что во рту как будто кошки нас… справили свои физиологические потребности, так он ещё чисто пустыня. Сахара или наши родные Кара-кумы.

Да ещё и прямо над ухом, не иначе палач какой-то громко громыхнул дверью. Ну нельзя потише? Тут человеку плохо.

— Дорогой, — раздался смутно знакомый голос, — я тебе аспирина принесла и минералочку. Выпей, тебе полегчает.

— Слышишь, Васька, «дорогой», — раздаётся ещё один голос, чуть приглушённый, как будто его владелец говорит через толстое одеяло или, может быть, пачку картона, — о как! Никогда не слышал, чтобы Алка кого-то дорогим называла!

— Петь, да я их всю ночь слушал, — отвечает кто-то третий, голос у него грубый, резкий, как будто водят стеклорезом по стеклу. Но при этом он тоже чуть приглушён, — этот Фёдор ничего. Алку хорошо так обработал. Я ни разу не слышал, чтобы она так стонала.

— Это да, Вась. Вот сразу видно, что Алка актриса, пусть и несостоявшаяся. Стонала она очень натурально.

— А ну, заткнитесь, козлы! — хозяйка первого голоса, которая предложила мне таблетки и минералку, буквально закричала. Лучше бы она этого не делала! Голова, о моя бедная голова!

— А вообще, Вась, — невидимых двоих этот окрик ничуть не смутил, — Я завидую этому Фёдору. Алка баба-то огонь. Прикинь, как ему повезло. Сначала гульнул на всю ивановскую, помнишь, как они в комнату заходили? А Алка вместо того чтобы угостить шваброй промеж лопаток, устроила ему небо в алмазах, а наутро ещё и минералку с аспирином предлагает! Меня бы моя выгнала ко всем чертям!