— Это перспективно, — сказал Фёдоров.
— Более чем, но я ещё не закончил. На этом «подвиги» писателя, а он самый настоящий член Союза писателей, я делал запрос, отыгрывает ещё один карточный долг, на сей раз некоего Владимира Мухина, своего московского знакомого, поэта, который проиграл местным каталам квартиру. Но знаете, что самое интересное?
Собеседники Болотина кивнули, поощряя того, чтобы тот продолжил. Виктор Сергеевич выбил из пепельницы новую гильзу «Казбека», закурил и ответил:
— Помните, я говорил, что он выиграл шесть тысяч. Сразу после выигрыша он куда-то отравил эту сумму почтовым переводом. Я сделал запрос и буквально вчера узнал куда. У меня в столе лежит папка с номером дела, Павел Фёдорович, может, пошлёшь дежурного за ней.
Начальник Болотина кивнул и через пару минут искомая папка лежала у него на столе.
Виктор Сергеевич открыл её, достал справку и сказал:
— Евстигнеев перечислил весь свой выигрыш на счёт детского дома, в котором он был воспитанником. И именно последнее говорит мне о том, что он именно тот человек, который нам нужен.
Следователь по особо важным делам молча подвинул к себе всю папку по Евстигнееву, быстро, но при этом внимательно, Болотин видел, как двигаются его глаза, прочитал всё, что в ней было, и сказал:
— А вы правы. Он именно тот, кто нам нужен.
Глава 2
— Вы знаете, что-то мне совсем не хочется с вами разговаривать, тем более о картах, — отвечаю я.
— А придётся, молодой человек, — из внутреннего кармана пиджака появляется удостоверение. Корочка раскрывается и закрывается так быстро, что создаётся впечатление, что этому трюку товарищ обучался специально.
— Федор Михайлович, — слышу я знакомый голос, а потом и вижу, как ко мне подходит уже знакомый мент, Болотин, кажется, его фамилия, — не ломайте комедию и садитесь в машину. Нам нужно с вами поговорить
Делать нечего, это приглашение от которого трудно отказаться, поэтому я тушу сигарету и ныряю в салон двадцать первой волги.
— И о чём же хочет поговорить со мной наша доблестная милиция, — спрашиваю я, когда машина тронулась. Никаких грешков за мной не нет и чувствую я себя спокойно.
— Давайте мы лучше приедем на место и поговорим в более спокойной обстановке, — отвечает первый, как его зовут я, кстати, так пока и не знаю, фокус с ксивой не дал толком прочитать её содержимое.
— Воля ваша.
Дорога по ночной ялте занимает у нас не очень много времени, минут десять. Ялтинская прокуратура. Всё страньше и страньше, как говорила, Алиса.
— Виктор Сергеевич, любезный, будь другом и сделай нам кофе, — говорит тот, который пригласил меня, — время нынче позднее, а разговор с товарищем Евстигнеевым нам предстоит долгий.