— Фёдор, значит? — брат девушки окидывает меня взглядом.
— А ты, очевидно, Сергей? — протягиваю ему руку.
Он задерживает рукопожатие, словно не собирается меня отпускать.
— Ну, пошли, Фёдор, — говорит он.
— Куда? — удивляюсь.
— С родителями знакомиться! — заявляет Сергей. — Стол накрыт, водка греется. Не пропадать же добру!
Глава 9
— Вы грибочки покушайте, — говорит мне Дмитрий Фомич, — хорошие грибочки, вкусные… Мария Семёновна сама солила прошлой осенью… Мы в зиму уже поели всё, а одну баночку оставили для особого случая.
Он смотрит на свою супругу с гордостью и нежностью. Та скромно отнекивается, но видно, насколько ей приятно. Супруги Прохоровы женаты уже двадцать пять лет.
Дмитрий Фомич в юности служил на миноносцах. На стене висит его фотография в лихой бескозырке.
После войны ходил на сухогрузах. Теперь перешёл на спокойную работу в порту, к радости Марии Семёновны.
Та учит русскому языку и литературе ялтинских оболтусов. Моя, в каком-то смысле, коллега. Самая обычная семья. Со старым тканевым абажуром-зонтиком, домашними солениями и фотоальбомами. Для моего образа жизни в последнее время — редкостная экзотика.
Глава семейства высокий, чуть нескладный жилистый мужчина с роскошными, начинающими седеть усами. Он протянул мне руку аккуратно, чтобы нечаянно не раздавить мою ладонь и очень удивился ответному крепкому рукопожатию.
Настина мама хрупкая, воздушная и слегка восторженная, что свойственно учительницам литературы, имеющим за спиной крепкий тыл. Учитывая, что с годами восторженность не прошла, тыл действительно крепкий. Глядя на неё, легко представить, какой будет Настя через девятнадцать лет.
Красивой.
— А вот поглядите, Фёдор, тут Настенька в садик пошла. — с гордостью показывает Мария Семёновна, — маленькая, ну такая была хорошенькая…
Альбом тяжёлый, с толстыми картонными страницами. Фото любительские, с чуть поплывшей местами резкостью. Наверное, Дмитрий Фомич в юности увлекался. Краешки фотографий обрезаны узорчатым резаком. Наверняка на обороте каждая подписана аккуратным учительским почерком. «Мы на пляже. Ялта 1956»
— Ну мааам… — возмущённо заявляет Настя, — Фёдору это неинтересно!
— Очень интересно, — говорю мстительно, — а здесь ей сколько?
— Три! — улыбается родительница, — Видите, губы надула? Крабов увидела и испугалась… В жизни, говорит, не зайду в это ваше море! Там всякая гадость ползает!
— Мам!
— Что «мам»? Представляете, потом этих крабов наловила и домой принесла! Они по всей ванной разбежались… А после то котят вечно находила, то щенят… Сердце доброе… вечно в дом всякое тащила… Ой… Я не про вас, Фёдор! Как неудобно получилось…