— Я вас внимательно слушаю. — говорю я комитетчику, когда дверь закрылась.
— То что внимательно это хорошо, — отвечает тот, — я хочу, чтобы ты понял. У тебя из этой каюты теперь только два выхода: или в тюрьму, или на Лубянку. Нам такие ловкие ребята очень нужны. Притом нужны здесь и сейчас, на борту «Грузии» и дальше в Абхазии.
Глава 17
За всю мою недолгую, но вполне успешную литературную карьеру меня пытались вербовать трижды.
Первый раз случился, когда для нас совсем ещё юных и желторотых литераторов организовали встречу с писателями из солнечной Кубы.
Колоритные «барбудос» показали себя отличными ребятами и большими мастерами поглощения русской водки. После чего все языковые барьеры оказались сломлены.
Мы почувствовали себя истинными «гильерос», решительным штурмом взяли ресторан дома Литераторов, где продолжили встречу, как выражались в те времена, в тёплой и дружественной обстановке.
На следующее хмурое похмельное московское утро меня разбудил звонком редактор Костя Синицын и срочно потребовал моего присутствия «по вопросу, не терпящему отлагательств».
Нервный голос редактора поселил у меня в душе смутную тревогу. Я медленно собирался и долго шёл, предчувствуя недоброе.
— Тобой «товарищ из органов» интересуется, — сообщил мне Костя, едва ли не шёпотом, встретив у самого входа.
В его взгляде читались страх и сочувствие. Позже я осознал его храбрость. Не решившись предупредить по телефону, он нашёл способ сообщить информацию заранее.
Интересно, на что он тогда рассчитывал? Что я выпрыгну в окно и направлюсь переходить на лыжах финскую границу?
Впрочем, не всегда мы совершаем осмысленные поступки. Главное — порыв, а его я оценил.
«Товарищ из органов» выглядел колоритно для своего рода занятий и начисто опровергал сложившиеся стереотипы.
В кожаном пиджаке, смуглый и чернявый, с горящими чёрными глазами, он напоминал Гришку-Цыгана из «Неуловимых мстителей».
Манера общения была подстать образу. Яркими и широкими словесными мазками, он изобразил передо мной картину проникновения вражеского шпиона в дружественную делегацию.
Не знаю, была ли это правда. Мне Рауль, Хосе, Маноло и остальные кубинские ребята показались абсолютно одинаковыми, честными и преданными делу революции, о чём я, собственно, и сообщил товарищу.
Надо сказать, что в тот момент я ему поверил, настолько он был искренним и убедительным.
Внимательно выслушав, «цыган» попытался с ходу меня завербовать, да ещё так ловко, что я даже не сразу сообразил.
— Какой ты наблюдательный, — похвалил он, а после предложил без паузы: — Нам такие люди нужны! Подпиши бумагу, и будут у тебя иностранные делегации и зарубежные поездки. Ну что, решайся, Евстигнеев!