Пропажа обнаружилась в платяном шкафе. Чистые, возможно, даже выглажены носки и рубашка. Которая тоже свежая и идеально выглаженная. Она что, ночью постирала мою одежду и, встав, погладила её, пока я спал.

Вкупе со скабрёзными намёками невидимых соседей Аллы эта её внезапно взявшаяся хозяйственность меня немного напрягла. С чего бы ей так меня обхаживать? Так делают только в одном случае.

Но об этом стоит поговорить не здесь, а в кафе. Которое точно обеспечит нас большей приватностью. Звучит как оксюморон, но это так. Любое людное место лучше, чем эта странная комната.

Мы вышли в коридор, и, проходя мимо одной из дверей, Алла что есть силы ударила по ней кулаком.

Выйдя из коммуналки, а это была именно она, и спустившись по достаточно неопрятной лестнице на улицу, я сказал:

— Странные у тебя соседи, и коммуналка странная.

— Какая есть. Это общежитие художественного техникума, где я учусь.

— Вот как, — мы пропустили канареечного цвета Волгу и перешли дорогу, — не знал, что ты студентка.

— Да, студентка! — отвечает она с каким-то вызовом, — и хочу быть актрисой! Не собираюсь до пенсии в филармонии цыплят играть на детских утренниках!

— Дело хорошее. — соглашаюсь я. Цыпленок с такой фактурой, я сейчас про филейную и грудную часть Аллочки и правда несколько чрезмерен.

Мы ловим такси, и уже через четверть часа официант в Русалке принимает у нас заказ.

Незримые молоточки всё ещё выстукивают в моей голове неприятную мелодию, и я решаю последовать совету так и оставшегося только голосом Петьки.

— Для начала принесите пива, и закуски какой-нибудь лёгкой.

— А мне шампанского, — добавляет Алла.

— Могу порекомендовать вам салат с креветками, — говорит официант, — в меню он недавно, и посетители довольны.

— Креветки? — кривится Алла, — Фёдор, ты уверен?

— Да, — довольно отвечаю я, — креветки, это то что нужно, и, пожалуйста, нам ещё жюльен с грибами. Жигулёвское пиво, шампанское,салаты и жюльены.

Официант кивает и уходит, а Алла кричит ему вслед.

— Только бутылки не открывать! Мы сами, — потом она оборачивается ко мне и объясняет, — знаю я их. Тебе нальют пива в кружку, а сверху воды плеснут. Да и с вином такая же история.

— Понятно, — отвечаю я и закуриваю.

Интересное сейчас время, всё-таки. Время меньшей свободы, но большей независимости. Никто не смотрит на меня косо из-за сигарет, не пытается выставить за дверь и не спрашивает документы. В самолёт в Сухуми меня тоже посадили без проблем. Я предъявил билет и спокойно поднялся на борт. Правда, всё это могло кончиться очередным угоном, так что тут ещё бабка надвое сказала.