* * *

И всё-таки не зря я опасался этого Багратиона недоделанного. В тот же вечер я собирался угостить Белогорскую чем-нибудь алкогольным и потом, уже разговорив, вывести на карты.

А там уже дело техники, уверенность в том, что мне удастся её развести на игру по небольшим ставкам, у меня была стопроцентая. А перейти от рубля к десяти или даже сотни — это дело техники.

Но облом-с. Товарищ Сомхидзе как будто учуял, что я направляюсь к Белогорской,и перехватил меня сразу, как только я с двумя бокалами отошёл от бара.

— Слушай сюда, — сразу переходит он к делу, — пей своё пойло и проваливай отсюда, нечего тебе тут делать. Понял?

За спиной у Сомхидзе маячат две ну очень характерные рожи, не обезображенные интеллектом. Связываться с такими означало сразу и навсегда обрубить себе любую возможность раскрутить Белогорскую на игру. Откуда у таких людей путёвки? Разве что это передовики производства…

— Жорж, дорогой, — а вот и сама мадам подошла к нам, — что происходит?

— Ничего, радость моя, повстречал знакомого, вот решили с ним выпить по коктейлю — Сомхидзе наглости не занимать, берёт из моих рук бокал и делает хороший глоток.

Я же решаю использовать его промашку.

— Жорик, дорогой. Может быть познакомишь меня со своей спутницей? Я её раньше не видел, — и тут же оборачиваюсь к Белогорской, — Федор Михайлович Евстигнеев, разрешите вами восхищаться.

Прокурорская супруга оборачивается ко мне, и окатывает взглядом, полным ледяного презрения. Осознав это, я моментально меняю тактику.

— Жаль, что мне уже пора, — продолжаю я фразу. — Жорик, бывай. Ещё увидимся.

Что ж, будем действовать тоньше.

* * *

Мой приятель Володя Лотарев часто повторял: «Никогда не бегай за женщиной. У неё включается инстинкт, и она начинает убегать просто из принципа, из вредности. Привлеки её сам. Женщины — существа любопытные».

Лотарев был женат три раза, и каждый раз удачно. Обе бывшие супруги время от времени делали попытки вернуть себе прежний статус, но третья отстаивала семейный очаг с яростью львицы. При этом сам Лотарев, кажется, ничего для этого не делал.

Он любил хемингуэевские свитера, сплав по горным рекам и водку. Женщин вокруг себя он, похоже, просто терпел как зло шумное, но неизбежное.

В него влюблялись проводницы и народные артистки. В любой столовой накладывали самую большую порцию. Однажды кондукторша троллейбуса сошла с маршрута, чтобы довести пьяного Лотарева до дома.

Хорошо, что это был не трамвай.

В общем, что касается женщин, Лотарев знал, что говорит.

Так что повторять подход к Белогорской я не стал. Ещё запишет меня в тайные воздыхатели, который может помешать осуществлению деловых интересов, и прятаться начнёт.