— Слышал, Ванька, в прошлый Гон один дурак в Калязине решил ночью сбегать покурить, — Пётр усмехнулся, поправляя ремень винтовки на плече. — Только отошёл в кусты, а там его Трухляк поджидал. Заодно и облегчился!
— Врёшь ты всё, — фыркнул Денисов, но улыбнулся. — Хотя после сегодняшнего утра верится всякое.
— Помолчите лучше, — буркнул Климов, вглядываясь в сумерки. — Слышите?
Оба замолчали, прислушиваясь. Тишина. Даже ветер не шелестел в листве — абсолютная, давящая тишина, от которой звенело в ушах.
— Жуткое место, — пробормотал Столяров, поёживаясь. — Будто кладбище.
— Кладбище оно и есть, — кивнул сержант. — Всю деревню выпили. Двести человек, говорят. Ни одного не осталось.
Разговор затих. Солдаты смотрели в темнеющий лес, сжимая рукояти оружия. Костёр потрескивал, выбрасывая искры в сгущающуюся тьму.
— Эй, смотрите, — внезапно произнёс Денисов, вытягивая руку в сторону. — Кто-то идёт.
Трое силуэтов словно материализовались из сумрака в десяти шагах от поста — будто их не было секунду назад, а потом они просто появились. Женские фигуры в изорванных платьях, со спутанными волосами, испуганно шагали к костру.
Климов поднял винтовку, направив её на приближающихся:
— Стоять, мать вашу! Кто идёт?
Фигуры остановились в нескольких шагах от костра. Теперь можно было разглядеть лица — молодые девушки, лет по двадцать-двадцать пять. Одна блондинка с распущенными волосами, две тёмноволосые. Лица измазаны дорожной грязью и слезами, пальцы посинели, губы и ресницы дрожат от холода.
— Пожалуйста… помогите, — прошептала блондинка, протягивая руки. — Нас выбросили из грузового конвоя… Мы шли весь день… холодно… страшно…
Вторая девушка, с косой через плечо, всхлипнула:
— Думали, все уехали… Услышали голоса, пошли на свет костра…
Пётр Столяров сделал шаг вперёд, опуская винтовку:
— Господи, да они же замёрзли совсем. Надо…
— Стой, — резко оборвал его Климов, не опуская оружия. — Ванька, сбегай за офицером. Живо!
Денисов неуверенно посмотрел на девушек, потом на сержанта, но кивнул и побежал в сторону лагеря.
Третья девушка, самая молодая, заплакала громче:
— Мы так устали… можно хоть погреться у костра? Пожалуйста…
Они сделали ещё шаг к огню. Климов поднял свободную руку:
— Стоять! Ни шагу ближе, пока не придёт командир!
В его голосе прозвучала сталь. Сержант смотрел на девушек, прищурившись, и в груди нарастало глухое беспокойство. Что-то было не так. Что-то очень не так.
А потом девушки прыгнули, и крики разорвали ночную тишину.
Глава 17
Первый месяц в Кадетском корпусе превратился для Артёма в череду бесконечных испытаний. Каждый день начинался одинаково — резкий свисток дежурного инструктора в шесть утра, сонные проклятия товарищей по казарме, торопливое натягивание формы и выбегание на плац для построения. Опоздавшие получали наряд вне очереди, и после первой недели никто больше не рисковал задерживаться.