Геомантка стояла молча, глядя в окно. Затем повернулась ко мне с неожиданным вопросом:
— А ты сам? — в её голосе прозвучало обвинение. — Разве ты не давал взятку Терновскому в Москве? Я помню тот разговор в машине. Семь процентов откат. Разве это не лицемерие — бороться с коррупцией здесь, когда сам её используешь?
Я ожидал этого вопроса. Василиса умна — не могла не вспомнить.
— Есть большая разница, — спокойно ответил я. — Я не завышал цену Сумеречной стали на сумму отката. Наоборот, продал чуть дешевле рынка.
— И что? — не отступала она.
— И то, что откат я заплатил из своей доли, — твёрдо сказал я. — Без этого я бы вообще не смог продать Сумеречную сталь, и Угрюм остался бы без средств на своё развитие. Княжество Московское тоже не пострадало — получило металл по хорошей цене. В результате той сделки обогатился только Терновский. Угрюм же не пострадал, потому что все полученные деньги я положил не в свой карман, а потратил на развитие острога. В этом вся разница.
Василиса нахмурилась, обдумывая.
— Если бы у меня тогда была возможность безопасно продать металл, не привлекая внимание Демидовых и Яковлевых, не платя откатов — я бы ей воспользовался, — продолжил я. — Но такой возможности не было. Терновский рисковал, прикрывая сделку от чужих глаз. За это он получил свой процент.
— Но…
— Василиса, — перебил я мягче. — Помнишь, что я говорил тогда? Что есть вещи, которые я могу изменить, а есть те, с которыми приходится мириться. Коррупция — левиафан, голову которому не отрубить одним ударом. Даже прошедшая операция с амнистией не смогут решить проблему за раз. Эту гниль придётся выжигать калёным железом на протяжении долгих лет, — я перевёл дух. — Тогда в моей власти был только Угрюм, где проблем с коррупцией не имелось. Сейчас — целое княжество. И я привожу его к законности. Постепенно. Изнутри. Как и обещал.
Геомантка посмотрела на меня долгим взглядом:
— Ты действительно веришь, что можешь изменить систему?
— Не верю, — ответил я твёрдо. — Я знаю. Потому что уже делаю это, — я кивнул в сторону зала, где продолжался бал. — Семь миллионов рублей вернулось в казну за две недели. Воры либо в тюрьме, либо на коротком поводке. Закон работает. Это только начало.
Василиса медленно кивнула:
— Надеюсь, ты прав.
— Время покажет, — усмехнулся я. — А пока скажи, вся эта беседа — это действительно то, что ты хотела обсудить со мной наедине? — я внимательно заглянул ей в глаза.
— Нет, — смутилась девушка. — Я… Ответь, почему ты выбрал её, а не меня⁈
Глава 8
Я мог бы сказать ей про боевитый характер Ярославы, про её прямоту и решительность, которые так напоминали мне Хильду. Мог бы рассказать о внешнем сходстве — её серо-голубые глаза, суровая красота, закалённая в походах. Хильда была именно такой — валькирия, способная в одной руке держать меч, а в другой — колыбель дочери.