— Именно, — подтвердил я. — Следующая ловушка будет хитрее. Он уже знает, что у нас есть артиллерия дальнего боя, что маги действуют координированно, что пехота обучена действовать слаженно. Будет адаптироваться. Искать слабые места. Бить туда, где мы не ожидаем.
— Значит, нужно оставаться на шаг впереди, — заметил полковник.
— Именно на это я и рассчитываю, — ответил я, разворачиваясь к колонне.
Через полчаса мы двинулись дальше. Убитых сожгли, чтобы они не восстали. Никого, кажется, не выпили, так что шансы были минимальны, но рисковать в этом деле было нельзя. Раненые ехали в грузовиках, и Альбинони суетился вокруг них, проверяя повязки. Трофеи приятно позвякивали, но меньше всего мне хотелось размышлять о том, какую прибыль принесёт этот поход.
Лес по обе стороны дороги стал гуще. Деревья подступали вплотную, их ветви переплетались над головой, создавая полумрак даже в дневном свете. Я ехал впереди, вслушиваясь в каждый шорох, всматриваясь в каждую тень. Кощей где-то там, в глубине леса. Наблюдает. Планирует. Ждёт удобного момента.
«Хозяин, — раздался в голове голос Скальда. — Впереди Менчаково. Три километра».
«Видишь что-нибудь подозрительное?»
«Нет. Деревня мертва. Никаких признаков засады. Но… слишком тихо. Даже вороньё не кружит».
Я сжал поводья. Это могло означать две вещи: либо там действительно ничего нет, либо там что-то настолько опасное, что даже птицы облетают это место стороной.
— Скоро будет Менчаково, — сказал я Огневу, подъехавшему ближе. — Усилить разведку. Геоманты прощупывают землю на двести метров вперёд. Аэроманты патрулируют небо. Гвардия в боевой готовности.
Полковник кивнул, передавая приказы. Колонна замедлилась, сгруппировалась плотнее.
Впереди показались первые обгорелые остовы изб. Менчаково встречало нас провалившимися крышами, почерневшими стенами, покосившейся часовней и абсолютной, гнетущей тишиной.
Глава 16
Тёмка стоял в очереди, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Перед ним регистрировались другие дети — оборванные, грязные, голодные, как и он сам. Кто-то называл имена громко, с вызовом, кто-то бормотал еле слышно. Мальчик смотрел на ворота усадьбы, на высокого человека в военной форме с протезом вместо ноги, который командовал очередью, и мысль металась в голове: сбежать или остаться?
Хозяин предупреждал. Старый Сердцеед, главарь их банды, услышав о Кадетском корпусе, собрал всех в подвале три дня назад и пообещал: кто уйдёт, того найдут и убьют. Медленно. Чтобы другим неповадно было.
У Сердцееда были люди по всему городу. Мальчишки знали — это не пустые слова. Старика прозвали так в юности, когда он был высоким красавцем с обаятельной улыбкой, в которого влюблялись все девчонки в округе. Потом его затянуло в банду, лицо изуродовали в драке — пол-лица изрезали ножом, выбили зубы, сломали нос. Кличка осталась, но теперь звучала как злая насмешка над тем, кем он когда-то был. Сердцеед не любил, когда её произносили вслух — за это можно было получить так, что не встанешь.