Воздух пропах порохом, гарью и чем-то кислым — запахом раскалённого металла. Артиллеристы работали в ритме, который вбивался в кровь: заряжай — целься — огонь.

Залп. Перезарядка. Залп. Они работали как заведённые — семь секунд между выстрелами. Грохот не стихал ни на мгновение, сливаясь в сплошной рёв, от которого закладывало уши и вибрировали кости.

Иллюзия дрогнула. Сквозь образ процветающего города проступили контуры руин — на мгновение, прежде чем Кощей восстановил морок.

Маги ударили следом — и город захлебнулся огнём.

Черкасский вышел на позицию — скуластое лицо застыло маской сосредоточенности, короткие тёмные волосы взмокли от пота. Он выдохнул, развёл руки — и между его ладонями родилось солнце. Огненный шар рос, пульсировал, наливался ослепительной яростью. Пиромант толкнул его вперёд, и пылающая сфера понеслась к городу, оставляя за собой дрожащий раскалённый воздух. Удар — и часть стены исчезла в столбе пламени, взметнувшемся на тридцать метров.

Остальные пироманты подхватили ритм. Огненные копья, шары, потоки жидкого пламени — всё это обрушилось на Гаврилов Посад непрерывным потоком. Иллюзия процветающего города корчилась, плавилась, рвалась клочьями, обнажая почерневшие руины под ней.

Засекина и Карпов превратили пожары в катастрофу. Ветер повиновался им, как верный пёс. Не порыв, не шквал — настоящий ураган, направленный и безжалостный. Он подхватил пламя, закрутил его, превратил разрозненные пожары в огненный смерч, который прошёлся по улицам мёртвого города, пожирая всё на своём пути.

Ярослава парила в воздухе на высоте десяти метров — волосы развеваются, боевая коса со вплетёнными металлическими кольцами хлещет по спине, серо-голубые глаза пылают холодной яростью. Огонь ревел, пожирая всё на своём пути, а ветер гнал его всё глубже, всё дальше.

Василиса и геоманты ударили следом. Земля вздыбилась в полукилометре от стен — каменные глыбы размером с телегу вырывались из почвы, зависали в воздухе на долю секунды и летели в город, как снаряды осадных машин. Одна снесла угловую башню. Другая проломила крышу какого-то строения. Третья врезалась в шеренгу Стриг на стене, расшвыряв их, как тряпичных кукол.

Я не остался в стороне.

Мой дар — металл и земля, но в этот день я работал с камнем. Нашёл валун — старый, замшелый, вросший в склон холма. Потянул — сначала мягко, потом сильнее. Камень весом в полтонны заскрежетал, освобождаясь из земляного плена. Я поднял его над головой, чувствуя, как напрягается магический резерв — уверенно и охотно, точно хорошо натренированная мышца. Раскрутил — сначала медленно, потом всё быстрее, пока камень не превратился в размытое серое пятно. И метнул со всей накопленной силой.