Башня не устояла. Валун прошёл сквозь неё, как кулак сквозь гнилую доску, и вышел с другой стороны, унося с собой тонны обломков вглубь города, погребая под собой десятки тварей.

Жнецы пытались отбивать снаряды. Глазами Скальда я видел, как массивные фигуры старались отклонить телекинезом летящие бомбы. Некоторые им удавалось перехватить — снаряды взрывались в воздухе или улетали в сторону. Но их было слишком мало, а снарядов — слишком много.

Внутри города что-то рушилось. Грохот, треск, визг разрываемого металла. Столбы дыма поднимались над иллюзорными крышами. Кощей тратил силы на поддержание морока, но даже он не мог скрыть масштаб разрушений.

Обстрел продолжался до заката.

Ночью пришли Бездушные, но мы были готовы.

Волны Трухляков накатывались на наши позиции, пытаясь прорваться сквозь заградительный огонь. Стриги заходили с флангов, используя темноту. Летуны пикировали на артиллерийские расчёты.

Мы отбивались. Пулемёты работали без остановки, стволы раскалялись докрасна. Маги швыряли заклинания, пока не падали от истощения. Солдаты стреляли, пока не заканчивались патроны, а потом брались за топоры.

К рассвету атака захлебнулась. Поле перед нашими позициями было усеяно телами — тысячи и тысячи тварей.

Но и мы потеряли людей. Тридцать два убитых, больше семидесяти раненых. И это за одну ночь. Если бы я с геомантами заранее не подготовил позиции для обороны, ожидая контратаки, потери были бы в десять раз больше.

Второй день начался так же — артобстрелом. К полудню от иллюзии «живого города» остались жалкие клочья. Сквозь них проступал истинный облик Гаврилова Посада — почерневшие руины, заваленные обломками улицы, обугленные остовы зданий.

А потом из ворот вышел человек.

Точнее — то, что когда-то было человеком. Высокая фигура Стриги в истлевшем камзоле, с бледным, как пергамент, лицом и пустыми тёмными провалами на месте глаз. Он шёл медленно, не обращая внимания на разрывы снарядов вокруг.

Я приказал прекратить огонь.

Посланник остановился в пятидесяти шагах от наших позиций. Его голос был сухим, как шелест мёртвых листьев.

— Его Светлость князь Бранимир Святославович, государь Гаврилова Посада, желает знать: чего хочет предводитель этого войска, чтобы прекратить разрушение?

Посланник ждал ответа, а я пытался осмыслить сам факт его появления.

Бездушные не разговаривают. Не договариваются. Не посылают послов. Никогда. За две тысячи лет — ни одного зафиксированного случая. Они убивают, пожирают, обращают. Но не торгуются. Твари не знают компромиссов, не понимают слова «перемирие». Они знают только голод.