— Хорошо, — одобрил я. — Продолжайте.

— Второй аргумент: конфискация имущества осуждённых преступников. Сабуров казнён публично, его преступления задокументированы. Всё имущество осуждённого переходит государству.

Я нахмурился.

— Но Веретинский не был официально осуждён.

— Верно, — кивнул Пётр Павлович. — Поэтому третий аргумент: выморочное имущество. Владельцы его счетов мертвы — казнены Веретинским или умерли. У части нет законных наследников. По праву Содружества имущество без наследников переходит князю той земли, подданным которого был умерший. Это довольно редкая ситуация, но всё же случается. Именно поэтому многие бездетные бояре завещают имущество благотворительным фондам или друзьям — чтобы избежать перехода к князю. Вы теперь можете претендовать на счета умерших владимирских бояр в других княжествах. Нужны только свидетельства о смерти и отсутствии наследников.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая. Три сильных аргумента. Комбинация их давала почти железную гарантию успеха.

— Отлично, Пётр Павлович. Готовьте официальные запросы. Вышлите мне проекты на утверждение.

— Будет сделано в течение двух часов, Ваша Светлость.

К концу дня на моём столе лежала стопка документов. Запросы в банки Великого Новгорода, Смоленска, Москвы, Парижа. Официальные обращения к князьям с просьбой о содействии. Каждое письмо было составлено безупречно — ссылки на законы, прецеденты, приложенные доказательства. Я подписывал их одно за другим, запечатывал княжеской печатью.

Параллельно я написал личные письма тем, с кем успел выстроить отношения. Князю Голицыну в Москве — он был инвестором облигаций Угрюма, заинтересованным в моём успехе. Михаилу Посаднику в Великом Новгороде — главе Совета купцов, с которым мы нашли понимание касательно Академического совета и будущего магического образования в Содружестве. Князю Потёмкину в Смоленске — хотя с ним отношения были натянутыми, учитывая попытку медимагната Суворина завербовать меня по велению князя. И герцогу Хильдеберту VIII Меровингу в Париже — с ним я никогда не встречался, а по слухам этот человек был тем ещё хитрым хорьком.

Письма ушли на следующее утро. И началось ожидание.

Первым откликнулся Московский Бастион. Князь Голицын прислал официальный ответ: счёт Веретинского заморожен, средства в размере девятисот семидесяти тысяч рублей переведены в казну Владимирского княжества. В личной приписке он напомнил о неоплаченных долгах моих предшественников перед Бастионом за поставки оружия и техники.

Я усмехнулся, перечитывая письмо. Голицын был прагматиком — помог, но намекнул, что ждёт ответных жестов.