Ярослава смотрела в окно, и я видел в зеркале заднего вида, как напряжены её плечи под чёрным дорожным платьем — еле убедил её отказался от камуфляжного костюма для этой поездки. Медно-рыжая коса с металлическими кольцами лежала на груди — даже собираясь на празднество, княжна не изменяла своим привычкам.

Она молчала уже добрых полчаса, и я знал причину этого молчания. В Москве будет Шереметьев. Узурпатор ярославского престола, убийца её отца — тот самый человек, ради мести которому Ярослава жила последние десять лет. И вот теперь ей предстояло находиться с ним под одной крышей, улыбаться, соблюдать этикет и не вонзить клинок ему в горло при первой же возможности.

Я понимал её лучше, чем она могла предположить. В прошлой жизни мне тоже приходилось делить трапезу с людьми, которых я мечтал повесить на воротах их собственных замков.

— Будем на месте через час, — сообщил Степан, сидящий за рулём.

Василиса, расположившаяся рядом с Ярославой, оторвалась от магофона и выглянула в окно. Дочь Голицына выглядела спокойнее, чем я ожидал — всё-таки она возвращалась домой впервые после смерти мачехи. Той самой мачехи, которую Василиса убила собственными руками, когда правда об отравлении матери вышла наружу. Официальная версия гласила, что княгиню Елену убил ливонский агент, но Строгановы наверняка строили собственные теории.

— Волнуешься, Василёк? — спросил я, повернувшись назад.

Зелёные глаза геомантки встретились с моими.

— Немного, — она пожала плечами с напускным безразличием, но я заметил, как она нервно теребит деревянную фигурку лисички — подарок от младшего брата Мирона. — Отец пишет, что всё уладилось. Строгановы получили компенсацию, дело закрыто. Но…

— Но ты не знаешь, как тебя встретят, — закончил я за неё.

Василиса кивнула. После того как я честно объяснил ей, что выбрал Ярославу, геомантка приняла это с достоинством, какого я не ожидал от импульсивной девушки. Мы остались друзьями, и я был благодарен ей за это. В мире, где каждый второй аристократ плёл интриги, искренняя дружба стоила дороже золота.

— Отец действительно изменился, — добавила Василиса тише. — По крайней мере, в разговорах по магофону. Но я не видела его с тех пор, как…

Она не договорила. И не нужно было.

Ярослава наконец отвернулась от окна и посмотрела на Василису.

— Строгановы могут сколько угодно строить теории, — произнесла она с лёгким сарказмом, — но без доказательств они бессильны. А твой отец — не из тех, кто позволит кому-то угрожать своей семье. Строгановы не посмеют открыто выступить против правителя целого Бастиона. А если посмеют — мы рядом.