Однако главная цель задумки была даже не в том, чтобы лишить магов Гильдии их дара, — хотя это стало приятным бонусом. Истинная цель плана заключалась в другом: артефакты-убийцы. Крохотные металлические импланты за правым ухом каждого пленника, каждого работника, каждого охранника. Если бы гвардейцы начали штурм без подготовки, кто-то из руководства Гильдии успел бы отдать приказ — и все семнадцать пленных погибли бы раньше, чем отряд добрался бы до камер.

Аркалиевый порошок в воде блокировал не только магический дар, но и любые артефакты в радиусе действия. Пока разбрызгиватели поливали комплекс мутной жидкостью, импланты превратились в бесполезные кусочки металла, давая гвардейцам драгоценные минуты на то, чтобы перебить охрану, вызволить пленников и снять с них смертельные устройства.

Инженер оказался прав. Идея отработала на все сто. Если бы только не слепой случай… Раиса сжала зубы, вспоминая, как из подсобки с садовым инвентарём вышли пятеро магов во главе с Магистром. Они были сухими, потому что покинули здания посреди ночи, чтобы устроить непотребства с пленницами в отдалённом сарае.

Мысли о вражеском Магистре вернули её к реальности.

Матвей.

Раиса развернулась и побежала к оранжерее, больше не заботясь о маскировке. Она видела краем глаза, как отчаянно сражались Крестовский и Черкасский против энтоманта, способного превращать собственное тело в рой насекомых. Она хотела помочь, рвалась к ним всем сердцем, но её собственный противник не давал ей уйти, атакуя снова и снова с яростью человека, который понимает, что проигрывает.

Сердце колотилось где-то в горле, когда тенебромантка пересекла открытое пространство между зданиями. Она думала о чём угодно — о чертежах комплекса, о дренчерной системе, о словах инженера, — лишь бы не думать о том, что может увидеть в оранжерее. Это был старый приём, которому она научилась ещё в годы работы на Фонд Добродетели: занять разум чем-то нейтральным, пока тело делает то, что должно.

Стеклянные стены оранжереи были разбиты. Внутри разбрызгиватели уже не работали, опустошив резервуар. Раиса влетела внутрь через пролом и остановилась как вкопанная.

Три тела. Пол, залитый кровью — чёрной, человеческой, перемешанной с мутной водой. Магистр лежал навзничь, и вместо головы у него было каша из костей, мозгов и крови. Рядом — Тимур Черкасский, неподвижный, бледный как мел, его ноги представляли собой кровавое месиво. И…

— Матвей, — выдохнула она, падая на колени рядом с метаморфом.

Крестовский лежал на боку в луже собственной крови. Из его тела торчали хитиновые шипы, а костяная броня боевой формы исчезла, оставив обычную человеческую кожу, покрытую ранами.