— Охрана? — спросил я.

— Основательная, — Коршунов мрачно покачал головой. — Личная гвардия князя плюс маги, всего — три смены по восемь человек, артефактные замки на камерах, аркалиевые кандалы на магах. Силовой вариант практически исключён, если не собираемся разнести в пыль полдворца.

— Обвинения?

— Тут Вадбольский не поскупился. — Начальник разведки загнул пальцы: — Незаконное пересечение границы княжества с оружием — раз. Формирование организованной преступной группы для совершения особо тяжких преступлений — два. Вооружённое нападение на частную собственность — три. И самое тяжёлое: убийство почти полусотни человек из числа охраны и персонала.

Он выдержал паузу:

— За такое можно и на виселицу отправить, если княжеский суд решит не церемониться.

— Напомни, этот комплекс — чья собственность?

— А вот тут начинается интересное. Недвижимость эта принадлежит некоему барону Огинскому. — Коршунов скривился. — Огинский — подставное лицо Гильдии в регионе. Старый род, обедневший до нитки лет двадцать назад. Гильдия выкупила их долги и с тех пор использует имя барона как ширму для своих операций. Оранжерея числится его ботанической станцией, охрана — его частная служба безопасности. На бумаге всё чисто: уважаемый аристократ, законопослушный подданный Астраханского княжества.

— А сам барон как поживает?

— Живёт в столице, пьёт, как сивый мерин, и регулярно проиграется в карты на гильдейские деньги. Его даже не поставили в известность о нападении — всем заправляют представители Гильдии, — Коршунов постучал пальцем по одному из документов. — Но юридически наши люди напали на собственность астраханского дворянина и убили его работников. Это даёт Вадбольскому все основания держать их под арестом столько, сколько захочет.

Я молча переваривал информацию. Гильдия выстроила многослойную защиту: подставной барон, липовые документы, формальная законность. Даже если бы я захотел действовать через суд, мне пришлось бы месяцами доказывать связь Огинского с похитителями фитомантов, и всё это время мои люди находились бы в лапах тех ублюдков.

— Теперь о самом князе, — продолжил собеседник, и в голосе его прозвучало нечто среднее между профессиональным удовлетворением и горечью. — Вадбольский по уши замарался. Контрабанда через Каспий: наркотики, яды, запрещённые Реликты и артефакты. И самое гнилое — рабы.

Я медленно выдохнул через нос. Работорговец на княжеском престоле. Прекрасно.

Вадбольский мёртв. Он просто сам ещё не знает об этом.

Я взял верхний лист и пробежал глазами строчки.

— Астрахань — один из главных узлов работорговли во всём регионе, — продолжал Коршунов, постукивая пальцем по карте, которую извлёк из папки. — Каспий связывает Содружество с Восточным каганатом на востоке и с персидскими сатрапиями на юге. Через море идёт всё: шёлк, пряности, яды, чёрная зыбь из Восточного каганата и опиум из Афганских эмиратов. И невольники.