На столе стоял странный предмет, похожий на раскрытую книгу из полированного металла с мерцающим голубоватым экраном между створками. Когитатор. Сигурд видел презентацию этой новинки в Эфирнете пару месяцев назад, ещё в Швеции. Артефакт Артура Светлоярова, гения, создавшего Эфирнет и магофоны.

В презентации демонстрировали возможности устройства: хранение тысяч документов в кристаллической памяти, мгновенный доступ к Эфирнету, создание и редактирование текстов, таблиц и изображений, защищённая переписка между владельцами таких же артефактов. По сути, целый кабинет с архивом, секретарём и курьерской службой, умещающийся в одном портативном устройстве. Когитаторы только начали поступать в продажу по специальным заказам и стоили от пяти тысяч рублей — почти как хороший автомобиль представительского класса.

Долгорукова схватила устройство обеими руками, прижимая к груди, словно это был её ребёнок. Её пальцы лихорадочно скользили по поверхности, пытаясь то ли выключить его, то ли стереть что-то.

Сигурд не стал тратить время на слова.

Деревянный пол под ногами женщины взорвался ростками. Паркетные доски, давно мёртвые и высушенные, ожили под прикосновением его дара, выпуская толстые корни, которые обвили её лодыжки, поднялись выше, оплели бёдра и талию. Дерево стонало и трещало, принимая новую форму. За считаные секунды Долгорукова оказалась спелёнута до плеч, словно муха в паутине, только эта паутина была из живого дерева.

Когитатор выскользнул из её рук и упал на пол с глухим стуком. Экран мигнул, но не погас.

— Вы не понимаете! — женщина задёргалась в оковах, её голос сорвался на визг. — Там имена! Там всё! Если это выйдет наружу…

Её глаза были расширены от ужаса, на лбу выступили капли пота. Это был не страх перед пленом или смертью. Это был страх человека, который видит, как рушится всё, что он строил годами.

— Именно поэтому мы его и забираем, — ответил Сигурд, наклоняясь за когитатором.

Его русский звучал с сильным акцентом, но слова были предельно ясны. Он подобрал устройство, проверил, что экран всё ещё светится, и зажал его под мышкой.

Долгорукова открыла рот, чтобы закричать, и Сигурд не стал ждать. Ещё один росток выстрелил из её деревянных оков и закрыл рот плотной древесной коркой. Женщина замычала, пытаясь вдохнуть, но дерево перекрыло и нос. Вскоре её глаза закатились, тело обмякло в оковах.

Сигурд подождал три секунды, контролируя её состояние через связь с деревом. Сердце билось, дыхание остановилось лишь на время, достаточное для потери сознания. Когда она затихла, он ослабил хватку на лице, позволив воздуху проникать к носу.