Строительные леса виднелись повсюду. На одном здании рабочие монтировали крышу, на другом — штукатурили фасад, на третьем — устанавливали оконные рамы. Сигурд насчитал не менее дюжины объектов, где кипела работа. Мастера, подмастерья, разнорабочие — сотни людей трудились под присмотром прорабов.

По улице мимо них прогромыхала телега, гружённая кирпичом. За ней шла группа женщин с корзинами, направлявшихся к рыночным рядам. Двое мальчишек в форменных куртках промчались мимо, о чём-то оживлённо споря. Старик на скамейке читал газету.

Обычная городская жизнь. Не выживание на краю цивилизации, а обычная, нормальная городская жизнь.

— Население? — спросил Сигурд, не отрывая взгляда от окна.

— Около четырёх тысяч в самом Угрюме, — ответила Василиса. — Ещё столько же в окрестных поселениях под нашим протекторатом.

Кронпринц молча покачал головой. Год назад, по словам княжны, здесь была умирающая деревня, насчитывающая меньше сотни жителей, которую притеснял безумный князь Веретинский. Теперь же…

Внедорожник свернул на боковую улицу, и Сигурд увидел казармы — длинные каменные здания с плацем перед ними. На плацу строем маршировал взвод дружинников в полном снаряжении. Офицер выкрикивал команды, и солдаты синхронно выполняли повороты.

— Гарнизон? — уточнил он.

— Около трёхсот человек постоянного состава, — Василиса загнула палец. — Плюс ополчение из горожан — ещё столько же. Плюс ратная компания «Северные Волки», которая теперь чаще базируется здесь, чем у себя в Твери.

Сигурд вспомнил рыжеволосую княжну Засекину, с которой познакомился в Москве. Та самая, чей меч пел в бою с убийцами Гильдии.

— Её люди — элита, — добавила Василиса, словно прочитав его мысли. — Каждый боец стоит троих обычных дружинников.

Машина остановилась у большого каменного здания с широким крыльцом — резиденции князя Платонова. Сигурд вышел первым, протянув руку Василисе, и огляделся.

Отсюда открывался вид на значительную часть города. Справа поднимались стены нового бастиона с каменной облицовкой. Слева виднелась колокольня церкви, увенчанная золотым куполом. Вдали, за крышами домов, дымили трубы какого-то производства — возможно, оружейной мануфактуры или плавильни.

Швед медленно повернулся к Василисе. Она наблюдала за его реакцией с плохо скрываемым торжеством, хотя явно старалась казаться равнодушной.

— Это не форпост, — произнёс он наконец, и его северный акцент сделал слова особенно весомыми. — Это столица в стадии рождения.

Василиса не ответила, только улыбнулась той же улыбкой, с которой смотрела в окно всю дорогу. Улыбкой человека, показывающего гостю свой дом — и довольного тем, что видит.