— Сам ошалел, когда увидел, — кивнул Коршунов. — Из сотни имён в списке выжили единицы. Её Талант, видать, слишком ценный, чтобы угробить в экспериментах.

Я вспомнил слова Добромыслова о способности дочери ускорять рост растений. Тогда я предположил, что этот дар мог пригодиться при экспериментах с Чернотравами. Похоже, угадал.

— Что за «Оранжерея»?

— Спецхранилище, — Родион потёр щетину на подбородке. — Закрытый комплекс где-то на юге, точного местоположения пока не знаем. Но, — он усмехнулся, — наши гости в подвале поют как соловьи, спасая свои шкуры. Все трое. Думаю, выжмем координаты в ближайшие дни.

Я сжал кулаки, глядя на строчку с именем Ульяны. Перед глазами встало лицо старого купца — морщины, ставшие глубже от боли, дрожь в голосе, когда он рассказывал о дочери. Пятнадцать лет он жил с этой раной, превратив горе в топливо для борьбы. Поднялся от третьей гильдии до первой, собрал архив улик, рисковал жизнью, выступая против Гильдии.

И всё это время его дочь была жива.

— Найдите это место, — сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Это приоритет.

— Понял, — Коршунов коротко кивнул.

— И позвоните Добромыслову. Скажите, что есть новости о его дочери. Пусть приедет.

Аналитик поднял голову от бумаг, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он явно знал историю купца — в разведке такие дела не остаются тайной.

— Сегодня свяжемся, — подтвердил Родион. — Кремень-мужик этот Добромыслов. Заслужил хорошие вести.

Я ещё раз посмотрел на документ в своих руках. «Статус: жива, стабильна». Три слова, за которыми скрывались пятнадцать лет плена и неизвестно какие эксперименты. Но главное — она дышала. А значит, её можно было вытащить.

Когда-то я пообещал Роману Ильичу, что Гильдия ответит за всё. Тогда это были слова — весомые, но всё же только слова. Теперь появился шанс подкрепить их делом. Найти «Оранжерею», освободить тех, кого там держат, и вернуть старому купцу дочь, которую он оплакивал полтора десятилетия.

Гильдия Целителей теряла позиции с каждым месяцем. Штаб-квартира разгромлена, руководство в бегах или под арестом, агентурная сеть вскрыта. Но пока существовали такие места, как «Оранжерея», война не окончена.

— Держите меня в курсе, — бросил я, направляясь к выходу. — Любые новости — сразу ко мне.

— Будет сделано, Прохор Игнатич.

Поднимаясь по лестнице из подвала, я думал о том, сколько ещё таких Ульян томится в тайных лабораториях Гильдии. Десятки? Сотни? Когитатор Долгоруковой содержал тысячи файлов, и аналитики разобрали едва ли десятую часть. Каждый документ мог скрывать новое имя, новую судьбу, новый долг, который предстояло выполнить.