* * *

Подвал резиденции, где располагался архив «Управления внешних связей и торговли», встретил меня прохладой и запахом бумажной пыли. Официальное название прикрытия звучало мирно и скучно — именно то, что требовалось для разведывательной службы. Ряды металлических стеллажей уходили вглубь помещения, освещённого мягким мерцанием светокамней, а в дальнем углу за широким столом работали двое аналитиков, склонившись над россыпью документов.

Коршунов ждал меня у входа, и по блеску в его глазах я понял, что новости стоящие.

— Прохор Игнатич, — начальник разведки коротко кивнул в сторону стола, — мы нашли кое-что важное. Помните, вы мне ставили задачу по купцу Добромыслову из Сергиева Посада? Давно ещё, прошлым летом.

Роман Ильич Добромыслов — купец первой гильдии, один из первых моих союзников в противостоянии с Гильдией Целителей. Он пришёл ко мне после моей победы на дуэли с Елецким с историей, от которой сами собой сжимались кулаки: пятнадцать лет назад его дочь Ульяна попала в долговую тюрьму, откуда её выкупил так называемый Фонд Добродетели — благотворительная ширма Гильдии. С тех пор девушка исчезла, а все попытки отца узнать о её судьбе натыкались на глухую стену.

Добромыслов не просто делился информацией — он доказал свою верность делом. Выкупил облигации Угрюма на семь тысяч рублей, когда мы отчаянно нуждались в средствах. Вошёл в совет попечителей «Голоса Пограничья» по моей рекомендации. Вложил деньги в строительство торговых лавок, когда город переживал полную перестройку. Каждый раз, когда я просил о помощи, старый купец отвечал согласием, не торгуясь и не выставляя условий.

— Помню, — ответил я. — Что нашли?

Коршунов провёл меня к столу, где молодой аналитик с усталыми глазами — видно, не первую ночь без сна — раскладывал листы. На столешнице громоздились стопки бумаг, а в центре лежал когитатор — плоское устройство с потухшим экраном.

— Когитатор Долгоруковой, — пояснил Родион. — Тысячи файлов, чешем репу уже вторую неделю. Но вот эта папочка, — он постучал пальцем по стопке справа, — золотая жила. Списки подопытных из лаборатории под Рязанью.

Аналитик протянул мне лист, и я пробежал глазами по строчкам. Имена, даты, магические способности, статусы. Большинство записей заканчивались пометками «летальный исход» или «утилизирован». Но одна строка выделялась:

«Ульяна Романовна Д., фитомантка с Талантом ускорения роста растений. Статус: жива, стабильна, переведена в спецхранилище „Оранжерея“».

Я перечитал запись дважды, чтобы убедиться, что не ошибся.

— Жива, — произнёс я вслух. — Пятнадцать лет назад её забрали. И она до сих пор жива.