— Кого принимать первым? — спросил Стремянников.

Я поднялся и подошёл к окну. За стеклом расстилался Угрюм — уже не та крошечная деревенька, которую я застал полтора года назад. Каменные здания академии, кварталы новых домов, дымы мастерских. Город рос, и вместе с ним росли мои потребности в людях.

Мне нужна аристократия. Не для статуса — я никогда не гнался за внешними атрибутами власти. Нужна для управления землями, которые всё прибывают под мою руку. Невозможно тянуть все вопросы в одиночку, нельзя лично контролировать каждую деревню, каждое поместье, каждый торговый договор. Нужны люди, которым можно доверить кусок работы и не проверять каждый их шаг.

Вопрос в том, как привлечь нужных и отсеять паразитов.

В прежней жизни я решал эту задачу годами — присматривался к каждому человеку, проверял в деле, награждал верных и безжалостно карал предателей. Система работала, но требовала времени. Здесь времени было меньше.

— Устроим день аудиенций, — сказал я, не оборачиваясь. — В конце недели. Всех по очереди, без исключений.

— Каковы критерии отбора? — деловито уточнил Артём.

Я повернулся к нему.

— Пусть покажут себя. Я хочу видеть их лица, слышать их голоса. Хочу понять, чего они на самом деле ищут — возможности служить или возможности кормиться. Бумаги могут лгать, а человек, когда смотришь ему в глаза, выдаёт себя жестами, паузами, тем, как формулирует просьбы.

Стремянников кивнул, делая пометки в блокноте.

— Подготовлю подробные досье на каждого. Проверю их прошлое, финансовое положение, причины, по которым покинули свои земли.

— Хорошо. И ещё — узнай, нет ли среди них тех, кого специально подослали. Коршунов пусть проверит по своим каналам.

Банкир понимающе склонил голову. Мы оба знали, что среди искренних просителей вполне могут затесаться шпионы конкурентов или просто авантюристы, ищущие лёгкой наживы.

Когда Стремянников ушёл, я ещё долго стоял у окна, глядя на растущий город.

Одиннадцать прошений за месяц. Начало ручейка, который может превратиться в поток — или иссякнуть, если я совершу ошибку. Люди смотрят, оценивают, взвешивают риски. Чистка во Владимире показала, что я не прощаю воровства. Речь в академии показала, что я уважаю честное служение. Теперь нужно подтвердить слова делом — принять достойных, отвергнуть ненадёжных и при этом не отпугнуть тех, кто ещё колеблется.

Если хотя бы половина из одиннадцати окажется пригодной, уже хорошо. А если среди них найдётся один по-настоящему толковый управленец, способный взять на себя кусок работы и не требовать постоянного надзора, — это окупит всё потраченное время.