Я присвистнул. Решение было элегантным — никакой сложной механики. Простая физика: одноимённые полюса отталкиваются, разноимённые притягиваются. Сердечник либо прижат к контактам, либо висит в центре, и соскользнуть ему некуда — давление магнитов со всех сторон одинаковое.

— Переключение происходит автоматически?

— Судя по всему, да, — Сазанов выпрямился, потирая поясницу. — Система управления сама решает, когда активировать защиту, а когда — атаку. В режиме полёта и наблюдения сердечник прижат к контактам, защита работает. При атаке магниты поворачиваются на долю секунды, сердечник отталкивается в центр, конструкт стреляет или ставит щит, потом магниты возвращаются в исходное положение.

Я задумался. Это объясняло, как неизвестный создатель смог совместить две взаимоисключающие функции в одном устройстве.

— Можете перевести сердечник во второе положение? — спросил я Арсеньева.

Тот молча протянул руку. Вокруг его пальцев заплясали электрические нити, и я услышал тихое гудение внутри механизма — магниты поворачивались. Нефритовая сфера дрогнула, оторвалась от стенки и зависла точно в центре камеры.

Я сосредоточился и потянулся к дрону своей силой. Металл каркаса отозвался мгновенно — я почувствовал каждый винтик, каждую заклёпку, алюминиевые рёбра жёсткости и стальные оси винтов. То, что раньше было глухой стеной, превратилось в открытую книгу.

— Работает, — констатировал я, отпуская контроль.

Сазанов тем временем изучал один из кристаллов Эссенции, подключённый к центральному узлу управления.

— Есть ещё кое-что любопытное, — произнёс он, не отрываясь от работы. — Мнемокристалл содержит сложную систему команд. Программное обеспечение, если использовать заокеанский термин. Искусное, продуманное — но не без изъянов.

— Какого рода изъянов?

Магистр выпрямился и повернулся ко мне.

— Сенсорная система конструкта настроена на определённый диапазон магических частот. Если создать импульс нужной конфигурации — резкий, направленный, с правильной модуляцией — можно перегрузить воспринимающие контуры. Конструкт на несколько секунд ослепнет и оглохнет.

— Несколько секунд — это много, — заметил я. — Достаточно, чтобы сбить.

— Именно.

Я посмотрел на Сазанова, потом на Арсеньева. Оба выглядели утомлёнными после дороги, но в глазах горел огонёк, который я видел у мастеров своего дела, столкнувшихся с достойной задачей.

— Сколько времени нужно, чтобы разработать такой импульс?

Сазанов переглянулся с Арсеньевым, молча прикидывая что-то в уме.

— Дайте нам ночь, — сказал он наконец. — К утру будет готов рабочий прототип.