Он бросился на дно окопа за долю секунды до выстрела. Очередь вспорола бруствер над его головой, осыпая комьями земли и щепками от разбитой обшивки. Игольчатые снаряды пропели в сантиметрах над затылком. Безбородко вжался в грязь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Дрон завис над окопом, выискивая цель. Спустя несколько секунд он сместился в сторону — кто-то ещё привлёк его внимание. Пиромант перевёл дыхание, понимая, что выжил чудом.
* * *
Четыре сотни из двух тысяч. Двадцать процентов. Этого было недостаточно.
Арсеньев смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. Его лицо, и без того бледное, приобрело землистый оттенок.
— Ваша Светлость, — голос электроманта дрогнул, — я не понимаю… Должно было сработать на всех… Мы проверяли на захваченном образце, частота была точной…
Я не ответил. Винить Арсеньева было бессмысленно — он сделал всё, что мог. Они с Сазановым за одну ночь создали оружие, способное вывести из строя четыре сотни боевых машин. В иных обстоятельствах это было бы выдающимся достижением.
Сейчас этого оказалось недостаточно.
Я развернулся и пошёл прочь от командного холма, на ходу вытаскивая из кобуры на бедре магический жезл. Буйносов окликнул меня, однако я не обернулся. Времени на объяснения не осталось.
Пришла пора запасного плана.
Глава 6
Четверо гвардейцев — Михаил, Гаврила, Ярослав и Евсей — немедленно сомкнули строй вокруг меня, держа щиты наготове — не стоило забывать про возможную работу вражеских снайперов. Ребята знали своё дело, и сейчас от них требовалось только одно: не дать мне умереть в ближайшие несколько минут, пока моё внимание будет целиком сфокусировано на иной задаче.
Поле боя раскинулось передо мной во всём своём кровавом величии. Дым от разрывов стелился над изрытой воронками землёй, крики раненых смешивались с треском автоматных очередей, а в небе — в сером, затянутом облаками небе — кружили шестнадцать сотен машин, похожих на стаю хищных птиц, пытающихся урвать свой фунт плоти.
Я закрыл глаза и потянулся к ним металломантией.
Ощущение было подобно погружению в ледяную воду — резкое, всеобъемлющее, пронизывающее до костей. Мой дар развернулся над полем боя незримой сетью, и каждый дрон отозвался в моём сознании отдельной точкой. Алюминиевые каркасы пели на одной частоте — лёгкие, податливые, созданные для манёвренности, а не прочности. Стальные оси роторов вибрировали глубоким басом — закалённая сталь, способная выдержать тысячи оборотов в минуту. Железные крепления, медные контакты, серебристые проводники систем управления — всё это сливалось в единую симфонию металла, которой я в обычных условиях мог бы дирижировать одним усилием воли.