Арсеньев стоял у громоздкого артефакта, установленного на деревянном помосте позади командного холма. Конструкция размером с небольшой сундук щетинилась кристаллами Эссенции — десятки гранёных камней, соединённых тонкими серебряными проводниками в сложную сеть. Результат бессонной ночи, проведённой артефакторами над захваченным образцом. Они разобрали вражескую машину до последнего винтика, нащупали уязвимость сенсорной системы и создали устройство, способное эту уязвимость использовать.

Теория была безупречной. Практика покажет, чего она стоит.

Молодой электромант побледнел от напряжения, когда его ладони легли на центральный кристалл. Голубоватые искры побежали по пальцам, потянулись к артефакту тонкими нитями энергии. Я видел, как напряглись жилы на его шее, как капли пота выступили на висках. Артефактор вкладывал в активацию всё, что имел, — импульс должен был накрыть всё поле боя разом.

— Готово, — выдохнул он и резко опустил руки.

Я не увидел волну — она была невидима человеческому глазу. Я её почувствовал: магический импульс определённой частоты прокатился по полю боя, словно круги по воде от брошенного камня. Ощущение было странным — будто что-то едва уловимое скользнуло по коже и исчезло.

А потом начался хаос.

Около четырёх сотен дронов разом потеряли ориентацию. Их сенсоры, перегруженные импульсом, отказали одновременно, и машины превратились в беспомощные куски металла, лишённые управления. Одни начали беспорядочно вращаться вокруг своей оси, набирая скорость, пока центробежная сила не швыряла их к земле. Другие просто замерли в воздухе на долю секунды, а затем рухнули вниз, как подстреленные птицы. Третьи врезались друг в друга — я видел, как два дрона столкнулись на полной скорости и разлетелись облаком обломков, роняя винты и осколки корпусов на головы сражающихся внизу.

Небо расцвело падающими машинами. Они сыпались градом — десятки, сотни угловатых силуэтов, кувыркающихся в воздухе. Некоторые взрывались ещё на лету, когда повреждённые накопители Эссенции высвобождали энергию. Другие врезались в землю с глухим хрустом, вспахивая борозды и разбрасывая комья грязи. Гул роторов сменился какофонией ударов, треска и криков — криков тех, кому не повезло оказаться под этим смертоносным дождём.

* * *

Капитан Ломов командовал третьей гвардейской ротой из Костромы. Сорок два года, двадцать из них — в строю, шрам от сабельного удара через всю левую щёку. Он пережил гражданскую войну, которая и привела к власти Щербатова, два Гона и бессчётное количество стычек с бандитами на границах княжества. Он знал, что такое война.