— Ваша Светлость, можем потерять центр. Без резервов долго они не выдержат.

Я не ответил сразу, продолжая наблюдать за полем боя через глаза Скальда. Враг давил всеми силами, бросая в атаку полк за полком. Их потери были значительными, однако они продолжали бежать вперёд с упорством, достойным лучшего применения. Шереметьев с Щербатовым явно решили добиться результата любой ценой.

Я ждал.

— Резервы пока не вводить, — произнёс я наконец. — Держитесь имеющимися силами.

Генерал нахмурился, но сдержался. За время совместной кампании против Мурома он успел убедиться, что я не из тех командиров, которые губят своих людей ради красивого жеста или упрямства. Если я приказывал ждать — значит, имелась причина. Буйносов это понимал, и именно поэтому не стал спорить. Впрочем, он заслуживал объяснения.

— Нам нужно выманить их дроны, — добавил я, встретив его взгляд. — Для этого враг должен поверить, что мы на грани. Пусть усилят натиск. Пусть введут свой козырь. Тогда мы ответим.

Прошло несколько томительных секунд, и…

Я ждал их появления, и всё равно зрелище впечатляло. С тыла вражеских позиций поднялась тёмная туча — почти две тысячи машин разом оторвались от земли и двинулись в нашу сторону. Гул роторов нарастал, перекрывая треск автоматов и грохот артиллерии, заполняя собой всё пространство от горизонта до горизонта. Издалека они напоминали стаю чёрных птиц, поднятую с болота выстрелом охотника, — только эти птицы несли смерть в своих металлических утробах.

Шереметьев с Щербатовым, наконец, показали свой козырь.

* * *

Рядовой Корнеев, двадцать лет от роду, сын бондаря из Владимира, попал в армию по рекрутскому набору, прошёл и штурм Кондряево, и бой возле Булатниково, и захват Мурома — видел, как гибнут товарищи, сам стрелял по врагу и попадал. Однако то, что надвигалось сейчас, не походило ни на что из его опыта. Услышав нарастающий гул, он высунулся из-за бруствера и замер, не в силах отвести взгляд.

Надвигающаяся стая заслонила полнеба. Сотни металлических силуэтов на фоне серых облаков, угловатые, хищные, с четырьмя вращающимися винтами каждый. Они двигались слаженно, перестраиваясь на лету, — словно единый организм, а не скопление отдельных машин.

— Господи Иисусе… — прошептал Митька, забыв обо всём на свете.

— Голову вниз, дурак! — заорал сержант Потапов, хватая его за ворот и дёргая обратно в окоп.

Корнеев повалился на дно траншеи, больно ударившись локтем. Над головой уже свистели первые очереди — дроны открыли огонь.

* * *

Глазами Скальда я наблюдал, как рой разделяется на волны. Первая сотня машин отделилась от основной массы и пошла в пике на артиллерийские позиции — они знали, куда бить. Знали или их направляли. Кто-то координировал атаку, и этот кто-то понимал в тактике.