В воронке пятеро выживших солдат смотрели друг на друга расширенными от ужаса глазами. Никто не решался поднять голову над краем.

* * *

Я наблюдал за сражением глазами Скальда, переключая внимание между участками фронта. Ленский на правом фланге отбивал попытку обхода. Костромичи пустили конную сотню в разведку боем — глупая затея против подготовленных позиций. Всадники выскочили из-за холма красивым развёрнутым строем, стреляя на ходу, и понеслись к нашим окопам.

Два пулемёта скосили половину всадников за минуту. Лошади падали, увлекая за собой седоков, живые спотыкались о мёртвых. Выжившие развернулись и ушли за холм, оставляя на поле мёртвых лошадей и людей. Несколько раненых животных пытались подняться, дёргая перебитыми ногами. Их ржание разносилось над полем боя — жалобное и безнадёжное.

Линия держалась, однако давление нарастало. Атакующие несли потери, продолжая напирать — их было слишком много. Вражеские маги пробивали бреши в обороне точечными ударами: геоманты обрушивали блиндажи, превращая укреплённые позиции в братские могилы; пироманты выжигали пулемётные расчёты, посылая сгустки огня в амбразуры.

Владимирские маги отвечали — и отвечали жёстко. Черкасский работал с фланга, накрывая вражеские позиции огненными волнами, которые заставляли костромских пиромантов прятаться за собственными щитами. Трое наших геомантов действовали слаженно, обрушивая землю под ногами атакующих магов прежде, чем те успевали закончить плетение заклинаний. Ярослава координировала воздушных магов — аэроманты сбивали огненные сгустки ещё на подлёте, рассеивая их порывами ветра.

Качество против количества. Мои маги были лучше обучены, лучше экипированы, у каждого имелся запас кристаллов Эссенции для восполнения резерва. Вражеские чародеи гибли один за другим, не понимая, почему их заклинания не достигают цели, почему ответные удары приходят быстрее и точнее. Однако даже превосходство в мастерстве не отменяло простой арифметики: на каждого нашего мага приходилось двое-трое вражеских, и эта диспропорция медленно, неумолимо сказывалась на расходе сил.

Я чувствовал напряжение на позициях, наблюдая за центральным участком. Первая линия окопов держалась из последних сил — потери росли, боеприпасы заканчивались, а враг продолжал напирать. Ещё четверть часа такого давления, и придётся отводить людей на вторую линию. Ленский это понимал и уже разместил там две сотни бойцов из резерва, готовых прикрыть отход.

Буйносов-Ростовский оторвался от бинокля и повернулся ко мне. На его лице читалось напряжение — генерал слишком хорошо понимал, что происходит на передовой.