Шестнадцать сотен машин. Я чувствовал каждую из них так же отчётливо, как собственные пальцы.

Потянувшись к ближайшему дрону, я сжал незримый кулак, пытаясь нащупать слабое место в защите — щель, через которую можно было бы проникнуть внутрь системы.

Реакция оказалась мгновенной.

Автоматика дронов распознала магическое воздействие быстрее, чем я успел завершить движение. Внутри корпусов что-то щёлкнуло — магниты повернулись, аркалиевые оболочки прижались к контактным площадкам. Подавляющее поле распространилось по корпусам со скоростью электрического импульса, и моя связь с металлом оборвалась так резко, словно кто-то рубанул топором по натянутому канату.

Я открыл глаза, чувствуя, как по вискам стекают капли пота.

Арсеньев объяснял мне принцип работы этой системы, когда они с Сазановым разбирали захваченный образец. Однако одно дело — слышать описание, и совсем другое — ощутить на себе. Сенсоры засекли именно металломантию — не просто магическое воздействие вообще, а конкретную попытку манипулировать металлом корпуса. И среагировали за долю секунды, переведя сердечники в защитный режим быстрее, чем я успел завершить начатое. Тот, кто проектировал эту систему, заслуживал уважения даже будучи моим врагом. Гениальное инженерное решение, сочетающее магическую защиту с механической надёжностью.

Вражеские артефакторы знали своё дело. Система защиты работала безупречно — малейшая попытка магического воздействия переводила аркалиевые сердечники в защитный режим.

Возможно именно поэтому глушилка не сработала на всех, поймав часть устройств в тот момент, когда машины были окутаны коконом антимагического поля.

Пока сердечники прижаты к контактам, дроны оставались неуязвимы для моей металломантии. Это я знал и раньше. Вопрос был в другом: существует ли способ обойти эту защиту, не дожидаясь, пока машины сами выйдут из защитного режима?

Однако кое-что в моих ощущениях не сходилось.

Связь с большей частью машин оборвалась — это да. Тысяча дронов ускользнула из моей хватки, окутавшись антимагическим полем. Но остальные… Я нахмурился, вслушиваясь в отголоски своего дара. Те дроны, что по-прежнему оставались в моей власти, выделялись на общем фоне, словно яркие звёзды на ночном небе. Пятьсот восемьдесят семь. Почти шестьсот машин из шестнадцати сотен оставшихся не имели защиты от металломантии. Алюминиевые каркасы пели в моём восприятии так же отчётливо, как и секунду назад.

Защита должна была активироваться на всех. Сенсоры засекли металломантию, команда ушла ко всему рою одновременно. Почему же часть машин осталась беззащитной?