Они перестали бесцельно кружить. Сотни машин — те самые, что застряли в режиме защиты, неспособные ни стрелять, ни ставить щиты, вдруг развернулись и устремились к моей твари единым роем. Кто-то на вражеской стороне принял решение, и я мысленно отдал должное этому неизвестному командиру: если оружие нельзя использовать по назначению, его можно превратить в живой снаряд.

Первый дрон врезался в грудь дракона на полной скорости. Алюминиевый каркас смялся, как жестяная банка, роторы разлетелись осколками, а корпус вспыхнул от контакта с раскалённым базальтом. Второй ударил в крыло — и тоже сгорел, оставив на обсидиановой поверхности лишь чёрное пятно копоти. Третий, четвёртый, пятый…

Дроны шли волна за волной, превращаясь в огненные вспышки на теле каменной твари. Они горели и плавились, разбивались в куски бесполезного металла, однако продолжали атаковать с упорством камикадзе. Я наблюдал за этим глазами дракона — и осознал, что происходит: аркалиевые сердечники внутри машин. Десятки, сотни кусочков антимагического металла, впечатывающихся в тело существа, созданного чистой магией.

Дракон дёрнулся в воздухе, и я почувствовал, как связь с ним начинает истончаться. Аркалий проникал в базальтовую плоть, разъедая магическую структуру изнутри. Там, где антимагический металл касался камня, заклинание распадалось — медленно, но неотвратимо. Трещины побежали по шее твари, расходясь паутиной от мест ударов.

Левое крыло отвалилось целиком — просто отделилось от тела и рухнуло вниз, рассыпаясь на куски ещё в воздухе. Дракон накренился, пытаясь удержать равновесие на одном крыле, и я вложил в него остатки энергии, поддерживая полёт чистой волей.

Грудная клетка треснула пополам. Магма, служившая кровью твари, хлынула наружу — и тут же застыла, лишённая магической поддержки. Обсидиановые рёбра посыпались вниз градом смертоносных осколков.

Двухсотый дрон пронзил мой конструкт, и связь оборвалась.

Окаменевший дракон замер в воздухе на долю секунды — величественный даже в момент гибели, — а затем рассыпался. Базальт, обсидиан, застывшая магма — всё это превратилось в тысячи фрагментов, обрушившихся на землю каменным дождём. Там, где они падали, поднимались столбы пыли и раздавались крики тех, кому не повезло оказаться внизу.

Неизвестный вражеский командир использовал свой инструмент максимально эффективно. Похвально, но в конечном счёте совершенно неважно. Битва для них была уже проиграна.

Я развернулся к гвардейцам, ожидавшим за моей спиной.

— За мной, — бросил я, не тратя слов на объяснения. — К вражеской ставке.