— И ты прав, — добавил я, когда последний телохранитель рухнул на траву с перерезанным горлом, — за год правления я уже захватил два княжества. Посмотрим, сколько их будет до конца следующего года.

Хищный оскал. Я знал, как это выглядит со стороны — видел достаточно отражений в глазах умирающих врагов.

Он открыл рот, чтобы ответить, но голос предательски сорвался на хрип:

— Ты… ты чудовище, Платонов. История тебя проклянёт…

— Чудовищами называют тех, кого боятся. Ты боишься, Фёдор Михайлович?

О да, Щербатов боялся. Дрожь в коленях, побелевшие костяшки пальцев на рукояти оружия, учащённое дыхание — всё выдавало его с головой. Князь пытался сохранить хоть видимость достоинства, но глаза метались в поисках выхода, а горло судорожно сглатывало. От него исходил почти осязаемый страх — тот самый животный ужас загнанной добычи перед хищником.

— Я всего лишь навожу порядок в доме, который слишком долго стоял без хозяина, — продолжил я, делая ещё один шаг вперёд. — Кстати о волках. Твой союзник, тот самый, кто втянул тебя в эту авантюру. Где он? Я не вижу его рядом.

Короткая пауза. Щербатов оглянулся — резко, судорожно, словно надеялся увидеть знамёна ярославской армии, спешащей на помощь. Вокруг были только мёртвые телохранители и мои гвардейцы, окружившие холм плотным кольцом.

Я наблюдал, как понимание проступает на его лице. Как надежда сменяется недоумением, недоумение — осознанием, а осознание — горечью предательства.

— Сукин сын… — прошептал Щербатов.

Его лицо исказилось, губы задрожали от сдерживаемой ярости. Горькая злость обманутого человека, который слишком поздно понял, что его использовали и бросили.

— Похоже, ты выбрал не тех друзей, князь, — произнёс я почти сочувственно.

Щербатов атаковал — не потому, что надеялся победить, а потому что это было единственное, что ему осталось. Отчаянный выпад обречённого, последний жест гордости перед неизбежным концом.

Поединок оказался коротким и жестоким.

Противник был не дурак. Он прекрасно понимал, что в магической дуэли у него нет ни единого шанса. Магистр против того, кто только что одним заклинанием заблокировал тысячу боевых дронов и призвал каменного дракона размером с крепость? Самоубийство. Поэтому Щербатов сделал ставку на фехтование, надеясь, что здесь разница в силе не столь очевидна. Что его опыт и мастерство хоть как-то уравняют шансы.

Он ошибался и в этом.

Огненная сабля рассекла воздух, целя мне в горло. Я качнулся вправо, пропуская пылающий клинок в сантиметре от щеки — жар опалил кожу, но не коснулся плоти. Контрудар — Фимбулвинтер скользнул по наплечнику, высекая искры из зачарованного металла. Щербатов был опытен, его защитные чары держались крепко, пламенная магия опасна.